Ручеллаи удивленно поглядел на него.
— Я хочу сказать тебе, что со вчерашней почтой я получил письмо от моего двоюродного брата Бернардо. Во Флоренции устраивается конкурс на скульптуру.
У Микеланджело задрожала правая рука; чтобы сдержать эту дрожь, он положил на правую руку левую.
— Конкурс… на что именно?
— В письме Бернардо говорится: «Довести до совершенства мраморную колонну, уже отесанную Агостино ди Дуччио и ныне находящуюся в мастерской при Соборе».
— Блок Дуччио?
— Ты знаешь его?
— Я хотел купить его у Синьории, когда собирался высекать Геракла.
— Так это к твоей же выгоде, если ты хорошо помнишь мрамор.
— Я вижу этот блок так, словно он лежит сейчас у наших ног в этой комнате.
— А можешь ты высечь из него что-нибудь толковое?.
Глаза Микеланджело засверкали:
— Dio mio!
— В письме сказано, что, как думает Совет, мрамор «плохо обтесан».
— Нет, нет, это чудесный блок. Правда, в каменоломне его вырубили дурно, и Дуччио слишком глубоко врезался в него в середине…
— Значит, ты хотел бы принять участие в конкурсе?
— Нет ничего на свете, к чему бы я так стремился! Скажите, пожалуйста, какая там может быть тема — политическая, религиозная? И кого допускают к конкурсу — только флорентинцев? Могу я участвовать? Захотят они?.
.
— Стой, стой! — воскликнул Ручеллаи. — Больше того, что я сказал, я ничего не знаю. Я попрошу Бернардо написать мне еще, со всеми подробностями.
— В воскресенье я приду к вам за новостями…
Ручеллаи засмеялся:
— Ответа от Бернардо к тому времени еще не будет.
Но ты приходи ко мне обедать: перед конкурсом тебе надо поправиться.
— А можно прийти к вам обедать лишь после того, как вы получите ответ?
Ручеллаи позвал его вновь только через три недели.
Микеланджело одним духом взбежал по лестнице в библиотеку.
— Новости есть, но их немного. Время конкурса до сих пор не установлено. Вероятно, его назначат на начало будущего года. Тему изваяния могут предлагать только скульпторы, живущие во Флоренции.
— Значит, я еду туда.
— И характер работы еще не определен. Заниматься этим будут старшины цеха шерстяников и попечители Собора.
— Собора? Тогда тема статуи будет, конечно, религиозной. А мне после «Оплакивания» хотелось изваять что-нибудь совсем другое.
— За все платит цех шерстяников, поэтому он же, мне кажется, определит и характер статуи. Насколько я знаю его старшин, они закажут что-нибудь символизирующее Флоренцию.
