Разумеется, мы знали, что отец изменяет маме, но он всегда делал это втайне и никогда не допускал, чтобы информация просочилась в прессу. Он обладал репутацией идеального семьянина, и тот, кто сумел ее опорочить, наверняка здорово сейчас злорадствует.
– Где ты? Как мама? – Я срезала и проезжала на желтый сигнал светофора, когда была такая возможность, не обращая внимания на хлопья снега, которые настойчиво сыпались с неба, пока мчалась через Бэк-Бэй.
– Я сейчас еду в Эйвбери-корт. Сейл с детьми со мной. Киллиан, Перси и Сэм уже там.
Мама… – Хантер замолчал и сделал вдох. – Я не знаю, как она, Эш. Она не взяла трубку. Поторопись. Ты единственная всегда могла до нее достучаться.
«Я единственная прилагаю для этого усилия», – с горечью подумала я.
– Хорошо. Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, сестренка.
На этом он повесил трубку."
"Всю дорогу до дома я дергала ногой, стуча коленом о руль.
Мама. Хрупкая, ранимая Джейн Фитцпатрик.
Женщина, которая топила свою печаль в бесконечных походах по магазинам и плакала каждый раз, когда я решала сходить куда-то с друзьями вместо того, чтобы остаться с ней.
И у которой всегда была заготовлена какая-то просьба, чтобы заставить меня чем-то ей услужить.
В детстве я считала себя такой же, как она.
Скромной, застенчивой и изящной. Я изо всех сил старалась стать той, кем меня ожидали видеть окружающие. Хрупкость Джейн Фитцпатрик, видимая во всем: от ее костлявого телосложения до утонченной красоты, на протяжении многих лет привлекала множество поклонников и служила объектом зависти других женщин.
Но с течением времени я поняла, что я сильнее своей матери, намного сильнее, и к тому же более независима.
А это значит, что внешне я была похожа на маму, но характером пошла в отца.
И в этот момент мне было слишком мерзко думать об этом открытии.
Джейн Фитцпатрик то и дело погружалась в депрессию, словно облачалась в свое любимое платье, а мой отец, хоть и вышел на пенсию и посвящал семейному бизнесу всего пару часов в день, почти не пытался ей помочь.
Именно поэтому я решила как можно дольше жить в доме родителей, пока, в конце концов, не выйду замуж и не обзаведусь собственной семьей.
Люди всегда молча осуждали меня за решение остаться дома.
Считали, что я оставалась, потому как хотела, чтобы со мной нянчились.
Им и невдомек, что я не съезжала потому, что сама была в няньках.
Но так я и сделала: поменялась с ней ролями и стала родителем для собственной матери.
