Застонал от боли из-за резкого движения и одарил меня хищным взглядом.
– Никто не будет никого забывать, Фитцпатрик. А теперь замолчи и дай отдохнуть.
Застыв от удивления, я уставилась на него с нескрываемой радостью. Моя уловка сработала. Я надула губы и отстранилась, чтобы дать ему больше пространства. Он крепче сжал мое запястье, но все еще был очень слаб.
– Давай перефразирую… дай отдохнуть так, чтобы я при этом мог тебя видеть, чувствовать и ощущать твой запах.
– Ну ты и козел, – сердито процедила я. – Я думала, ты умираешь.
– Да, я уже услышал о чемпионских скачках по членам, как только я окажусь в гробу. Тебе придется подождать еще несколько десятилетий. Извини.
– Я дразнила тебя, чтобы выяснить, в сознании ты или нет. Мне показалось, я почувствовала, как ты пошевелился, – объяснила я, а он снова закрыл глаза, и его горло дернулось от тяжелого глотания.
– Я знаю, милая. – Его голос стал тихим и хриплым.
– Я могу что-нибудь для тебя сделать? – спросила я.
– Можешь забраться на меня и трахнуть?
– Нет.
– Тогда ничего, Никс.
– Все ждут снаружи. Они с ума сходят от беспокойства. – Я погладила его по здоровой руке. – Нужно выйти и сказать им, что с тобой все хорошо.
Он кивнул, а потом снова заворчал, осознав свою ошибку. Наверняка у него все болело, и я мысленно отметила, что нужно попросить медсестер увеличить ему дозу обезболивающего.
– Но я не уйду отсюда, пока ты мне кое-что не пообещаешь, – предупредила я.
– Что? – спросил он, не открывая глаз.
– Ты попросил меня уйти с работы, и я это сделала, хотя и с болью в сердце, ведь знала, что не смогу помочь многим людям, которые страдают.
Теперь я прошу тебя отказаться от противостояния с Братвой, Сэм. Хватит проливать кровь. Довольно. Я не заслуживаю становиться вдовой из-за твоей гордости. Уступи Бруклайн. Откажись от этой части города. Трой неспроста никогда ее не захватывал. Пообещай мне.
– Проигрывать не в моем характере.
– И все же иногда, не часто, ты будешь это делать. Ты должен отказаться от Бруклайна, иначе потеряешь меня.
Таков мой ультиматум, Сэм. Я не стану вдовой в двадцать восемь лет.
Он открыл глаза и с удивлением посмотрел на меня. Его голос зазвучал еще тише.
– Ты угрожаешь мне?
– Да, – прямо ответила я.
Я должна это сделать. Ради него. Ради себя. Ради его семьи и наших будущих детей. Если какой-то клочок Бостона ему дороже меня, то брак с ним станет ошибкой. Эта простая логика странным образом успокоила меня. Мгновение мы молча смотрели друг другу в глаза.
