– Но почему?
– Меня волнуют не деньги, а возможность удержать твою сестру, – проворчал я, раздражаясь оттого, что мне приходилось все ему разжевывать, будто он сам не знал, каково быть под каблуком.
– А ты и правда ее любишь? – Хантер самодовольно ухмыльнулся.
– Съязвишь в ответ, и я тебя убью, – предостерег Киллиан.
Я уже собрался ответить, как вдруг кто-то выбил дверь, отчего она сорвалась с петель и рухнула на пол. Я потянулся в ящик стола за пистолетом, но двое мужчин в масках оказались быстрее.
– Ни к чему его убивать, – произнес один из них с отчетливым русским акцентом, направив на меня пистолет.
– Мы сделаем это за тебя. – И всадил две пули мне в грудь.
Все погрузилось во тьму.
* * *Пока меня везли в больницу, я то приходил в себя, то снова отключался. Не чувствовал боли ни в груди, ни в плече, а это явно плохой знак. Перед глазами все расплывалось. Едва я их открыл, слепящий белый свет вынудил меня снова сомкнуть веки.
На заднем плане слышались голоса Киллиана, Хантера и Дэвона.
– Джонни и Грейсон мертвы, – сказал Хантер, не догадываясь, что я в полубессознательном состоянии. – Нужно этим заняться.
– Трой уже занимается, – съязвил Киллиан. – Он наведет здесь порядок. Его люди уже над этим работают. Заколачивают игральные залы на случай, если о случившемся станет известно полиции.
В этот момент я порадовался, что мои приятели не конченые тупицы. Должно быть, у меня вырвался стон, потому что Киллиан резко повернул голову в мою сторону. Стоявшие позади меня врач и медсестра прогнали всю компанию.
Видимо, мы направлялись в операционную.
– Позвоните Эш, – попытался сказать я, но, хоть и шевелил губами, не смог произнести ни звука.
– Что? – Хантер потянулся и сжал мою руку.
Да твою мать, и что он собрался делать дальше? Перерезать пуповину, когда я рожу его гребаного ребенка?
– Позвоните Эш! – взревел я, надеясь, что временно оглох из-за выстрелов, а не лишился чертовых голосовых связок."
"Киллиан с Хантером замерли как вкопанные позади медицинского персонала, когда меня на каталке провезли через двойные двери.
Я должен выжить.
Я должен.
Не ради себя.
А ради нее.
Я снова закрыл глаза.
Впервые в жизни я терпел поражение в битве.
Эшлинг– Я ухожу.
Мы с доктором Дойлом сидели друг напротив друга и заполняли медицинские карты.
Я выпалила эти слова, пока не успела струсить, и старший коллега выпрямился в кресле. Посмотрел на меня сквозь стекла очков в толстой оправе.
