Рано или поздно мне придется поговорить с моим персональным менеджером в банке, чтобы уладить все вопросы перед разводом. А еще с моим ландшафтным дизайнером – нужно обрезать розы. О, и конечно с моим парикмахером. А с сыновьями? Мне от них ничего не нужно. Если захочу повидаться с внуками, могу поговорить с их женами. Так было бы даже лучше, потому что Сейлор и Персефона, по крайней мере, общаются со мной на равных и не считают, что я отравила собственного мужа.
– К слову о муже: а с ним что? – поинтересовалась я, разгладив ладонью свое темно-синее платье с короткими рукавами.
– Ты собираешься поговорить с ним в ближайшее столетие или до конца жизни будешь его избегать?"
"– Похоже, мы с твоим отцом достигли точки кипения после того, как несколько десятилетий балансировали на грани катастрофы. Он превратился в параноика и стал оскорбительно недоверчив. Это просто бестактно, притом, что не я каждые несколько месяцев попадаю в заголовки прессы с очередной интрижкой. Мне неприятно это говорить, Эшлинг, дорогая, но, возможно, для нас настал конец.
Не думаю, что мы сможем преодолеть этот кризис.
– Что ж, тогда советую тебе поговорить с ним, прежде чем вручать документы на развод, – процедила я сквозь зубы.
– Он мне не поверит.
– А ты попробуй.
– Просто передай братьям, чтобы сделали, как я велела, – сказала она с недовольством и прогнала меня взмахом руки, будто я была подростком, а не взрослой женщиной.
Я вовсе не дура. Я прекрасно понимала, что люди относились ко мне так, будто я была младше своих лет, потому что я это позволяла.
Потому что была любезной, застенчивой и покладистой.
Покачав головой, я направилась к Киллиану и Хантеру, которые стояли с группой мужчин, курили сигары и громко обсуждали новый план налогообложения.
Было очевидно, что они не хотели здесь присутствовать. Обычно на стоящие мероприятия они брали с собой жен. Если братья оставили Сейлор и Персефону дома, значит, планировали уйти пораньше и уберечь своих жен от скуки.
Однако они все же приехали, чтобы выразить матери поддержку.
Жаль, что она этого не понимала. Не понимала, что мы все поддерживали ее, даже когда она вела себя, как ребенок.
Я остановилась возле Хантера и Киллиана.
– Можно мне отвлечь вас двоих на минутку? – Я вежливо улыбнулась.
– Можно? Да я бы щедро заплатил, чтобы ты вытащила меня отсюда. И приплачу дополнительно, если согласишься пустить пулю мне в лоб, – прошептал Хантер, отвлекшись от этого коллективного онанизма, в который оказался втянут.
