Меня осенило, что нежелание трахать Дани было никак не связано с ее возрастом или способностью своим занудством погрузить меня в кому, а имело самое непосредственное отношение к Никс.
Да твою ж мать.
– Нет, – отрезал я.
– Мне правда нужно с кем-нибудь поговорить.
– Советую обратиться к тому, кому не наплевать.
– Тебе плевать на меня? – спросила она с удивлением и обидой в голосе.
Черт подери, она что, проспала последние десять лет? Разве меня заботил кто-то, включая меня самого? Нет.
Трой, Спэрроу и болтливая Сейлор были исключением. Полагаю, теперь я мог включить в этот список Руни и Ксандера. Очевидно, что они обладали преимуществом, поскольку не владели навыком свободной речи, а потому не рисковали вывести меня из себя.
– Абсолютно. Уходи.
Она облизнула губы.
– Мне нужно выговориться. Это касается моих родителей. У всех остальных есть личный интерес. У братьев, мамы, отца… даже лучшие подруги замужем за моими братьями, поэтому не могут быть беспристрастны, – объяснила она.
В этом она права.
Более того, если она обладала какой-то информацией о Джеральде, то могла помочь мне поставить его на колени и добиться от него признания. А потому, пускай я, в самом деле, никогда не приводил в свою квартиру женщину, пришло время сделать исключение. Для нее.
Впервые с тех пор, как переехал сюда в восемнадцать лет, я открыл дверь и впустил в свои владения кого-то, кроме Спэрроу и Троя. Даже моя наемная уборщица имела весьма смутное представление о том, где я жил.
Ее привозили и увозили в машине с тонированными стеклами.
– Ладно. Но трахать я тебя больше не стану, – предупредил я.
Я всегда мог рассчитывать на то, что моя гордость одержит верх, а Эшлинг служила вечным напоминанием о том, что Фитцпатрики считали приемлемым вести со мной дела, но не позволяли мне встречаться с их дочерью.
– Какое облегчение. – Она вежливо улыбалась, а ее подбородок слегка дрожал от попыток сдержать эмоции.
– А я обещаю, что больше не буду пытаться тебя соблазнить. Ну, согласен?
Эшлинг присела на роскошный диван в черной кожаной обивке, выпрямив спину и скромно сложив руки на коленях.
– Можно мне кофе? – спросила она дрожащим голосом.
– А может, тебе еще и плотный завтрак подать? – Я приподнял бровь и остался стоять. – Нет, тебе нельзя кофе.
– Думаю, нам обоим нужна пара минут, чтобы собраться с мыслями перед разговором.
