Центральной темой всех молитв являются Тринадцать высших атрибутов милосердия. В отличие от католиков, евреи идут не на исповедь, а к тем людям, которым причинили зло, и просят у них прощения. Говорят, это очищает душу. Мне что-то подсказывает, что однажды ты проснешься и поймешь, что тебе нужно получить прощение за все свои грехи. Я думаю, что этот день не за горами, и надгробная плита, которую можно посетить, сослужит тебе добрую службу."
"– Просить прощения у Кэт? – Я почесал подбородок, делая вид, будто обдумываю такой вариант.
– За что? За то, что оказался самым быстрым сперматозоидом, которому не посчастливилось наткнуться на ее яйцеклетку… или за то, что ожидал от нее выполнения материнских обязанностей за те полсекунды, что она уделила моему воспитанию?
– За то, что ненавидел ее, – спокойно ответила Спэрроу, вздернув подбородок. – Сын не может ненавидеть свою мать.
– А этот может и ненавидит. А вообще, это даже не ненависть. Я безразличен к ней, что гораздо более унизительно.
– Бесстрастные люди – сторонники дьявола. – Она убрала мою руку от своего лица и сжала ладонь, не желая меня отпускать.
– Мы с дьяволом прекрасно ладим. – Я усмехнулся и выгнул бровь, изумляясь ее всплеску эмоций. – Что-то еще?
– А что тебе не безразлично? – требовательно спросила она.
– Ничего. Для меня ничто не имеет значения.
– Чушь. Собачья, – процедила она. – Тебя что-то беспокоит.
– Это не твоя забота.
– И не твоя тоже, так? Матерому Сэму Бреннану на все наплевать. Эмоции ниже его достоинства, – уязвила меня Спэрроу.
Я понимал, чего она пыталась добиться. Заставить меня действовать, стремиться к тому, чего я хочу и бла-бла-бла.
Единственное, что слегка меня беспокоило – это ситуация с Никс, но я не собирался ее развивать.
Если выясню, чем Эшлинг занимается, это все равно ничего не изменит. Чем больше я узнавал о ней, тем сильнее хотел узнать ее саму, а в этом нет никакого смысла, потому что совсем скоро я прикончу ее отца.
– Мам! – крикнула Сейлор из столовой.
– Давай быстрее, Рун-Лун умирает с голоду.
Спэрроу промчалась мимо, успев на ходу пригвоздить меня взглядом.
Ужин прошел непримечательно. Хантер говорил о работе, Трой – о баскетболе и футболе, а Руни пыталась утащить под стол кусочки еды для своего воображаемого дружелюбного монстра. После ужина Сейлор и Трой подали десерт, пока я ползал на четвереньках. Руни каталась на мне верхом, держа за волосы, как за поводья, и окутывая меня своим смехом.
