Строгая офисная одежда придавала ей некого шарма и еще больше меня заводила. Не удивительно, что выдержка трещала по швам. И я ни один раз срывался и брал ее прямо на рабочем месте.
Это как дурман. Мозг отключался и отказывался функционировать в привычном ему режиме."
"И дело ведь не только в физическом влечении. Хотя оно бесспорно сильное. Но дело ещё и в том, что мне с ней душевно хорошо. Спокойно. Умиротворенно. Словно я на своём месте.
Вместе мы жили уже больше месяца, и я видел, что ее ранит моя периодическая отчужденность.
Понимал, что это причиняет ей боль. Так же, как понимал, что она уже далеко не равнодушна ко мне. Только я не знал, что делать с этими ее чувствами. Как и не знал, что делать со своими. Ведь однозначно, что-то внутри меня, она задела и бередила душу. Но когда-то я запретил себе любить и впускать кого-то в душу. А тут, привычная до недавнего времени установка, дала сбой.
Дошло до того, что я уже всерьёз задумывался над тем, чтоб купить другой дом и жить в нем с Алисой. Начать жизнь с нуля, с чистого листа.
Дать себе полную волю в действиях и не сдерживаться, оборачиваясь в прошлое. Из-за которого у нас с ней порой выстраивались, непонятные для неё, барьеры. Прошлое, как гири на ногах, не давало двигаться дальше.
Я много о ней узнал, из простых обычных разговоров по вечерам, за которыми мы любили коротать время. Оказывается она сирота, совершенно одна, во всем мире. Любит смотреть ужастики и комедии. Всегда мечтала завести собаку, но возможности у неё не было. В детстве занималась танцами и рисованием.
И много-много всего, от любимых блюд, до того, о чем мечтает в будущем. Живая девочка.
После работы я пропадал в зале, и выплескивал всю свою дурь там, лишь бы не загоняться ещё больше. Алиска часто ходила со мной и я помогал ей заниматься. Схватывает все налету. Способная и внимательная. А я кайфовал от этих занятий. Прижимать к себе ее хрупкую фигуру, касаться кожи, вдыхать ее запах. Боевая лисичка. Кровь, как лава, закипала в венах. Да и сам я был, как ходячий вулкан.
Правда после таких тренировок с ней, я с удвоенной силой лупил грушу и гонял Стаса.
Кстати о нем. Он выедал мне мозг, чайной ложкой. Его наставления и слова, до сих пор кручу в голове. И ведь прав, сученыш. Как всегда, прав.
— Тимыч, может хватит уже, как говно в проруби, туда-сюда колыхаться?
— А может ты не будешь в душу лезть?
— Да иди ты. Кто если не я, скажет тебе правду в лоб? — и тут он прав. Единственный кто может выговаривать мне все, что думает.
