И видел ноль хитрости, ноль желания попытаться меня измучить чувством вины или заставить что-то сделать. Она просто открыто говорила о том, что любит меня, что рада нашему примирению. И что очень страдала все эти дни.
Я вчера извинился перед Катей раз двадцать. Не потому, что она этого требовала. Она, наоборот, просила меня прекратить, плакала и говорила, что полностью мне верит.
Я извинялся, потому что придурок!
Как я мог оставить ее рядом с Марией? Разве я не знал, на что способна эта змея?
За все, что она сделала, мне хотелось задушить ее собственными руками.
Впрочем, такого даже я предположить не мог, а ведь думал, что неплохо знаю свою бывшую.
После того, как мы с Катей помирились, прошел всего день. А у меня такое ощущение, что я постарел на пару лет, учитывая сколько у меня на руках информации про выкрутасы Марии. Совершенно очевидно, что она психически нездорова, я бы даже мог отправить ее в психушку или с легкостью обратиться в полицию.
Однако я решил прийти к ее отцу.
Он ее породил, он пусть с ней и разбирается.
Наконец, слышу, как открывается дверь.
На пороге появляется отец Марии, Дмитрий Логинов собственной персоной.
Мы не виделись несколько месяцев, но складывается ощущение, что он постарел. Молодецкая фигура все та же, а вот в некогда каштановых волосах изрядно прибавилось седины, да и морщин на лбу тоже теперь стало больше.
- Ну здравствуй, Орлов. Чего звонишь? Раздобыл денег? Учти, я с тебя за клуб спущу три шкуры, так просто ты его у меня не выкупишь…
А мне после всего это уже не важно.
У меня есть Катя. А клуб можно открыть новый.
- Я пришел поговорить о вашей дочери, - говорю с нажимом.
- С чего ты решил, что я стану тебя слушать? – спрашивает Дмитрий Васильевич с откровенным пренебрежением на лице.
Молча достаю телефон, включаю видеозапись признания моего зама:
- Она шантажировала меня! Ну спустил я в нее, и что? Она сама хотела секса, просила, чтобы в нее. А потом сказала, если не уволю Звонареву, то пойдет в полицию и напишет заявление об изнасиловании.
При этом у Дмитрия Васильевича начинает дергаться глаз.
- Это что такое? – орет он.
- А это не все… - говорю замогильным голосом. – Есть подобные записи от охранников клуба, двух тренеров, клиента клуба, детектива, которого наняла ваша дочь.
- Зайди… - приглашает меня Дмитрий Васильевич.
Прохожу за ним в гостиную.
Жду, пока сядет в кресло, устраиваюсь на диване.
