Линетте было тогда пять, но она до сих пор помнила, как ее привели в какое-то тесное помещение, со всех сторон опутанное защитными заклятиями, а затем сделали надрез на руке и заставили накапать кровью на какую-то древнюю книгу с пожелтевшими от времени страницами. Было больно и страшно, и тогда она толком ничего не поняла. Зато, став старше, смогла с гордостью заявлять окружающим: ""У меня седьмой уровень дара"". Чтобы это ни значило.
А значило это, как оказалось, многое. Когда, на основании той самой проверки, в семнадцать она пришла поступать в Академию магии, ее приняли туда без лишних вопросов.
Более того, на ее курсе оказались лишь три ""семерки"", у всех остальных уровень дара был ниже. Говорили, что сам глава Приуз — обладатель восьмого уровня, поэтому ""семерок"" на курсе очень ценили.
Вот и ее после того случая не вышвырнули вон, а направили в Прибрежье… Пожалели…
Вопрос застал Айрторна врасплох. Он перестал играться разряженными кольцами, собрал их в горсть и небрежно сунул в карман брюк.
Повернулся к Лине и вопросительно приподнял брови.
— Девятка. А что?
Она растерянно моргнула.
— Ты так шутишь, да? — спросила на всякий случай.
Темный усмехнулся, глядя на нее с еще большим интересом.
— Вообще-то, нет. — Дернул плечом. Лина все еще смотрела на него в упор, не веря своим ушам. Айрторн закатил глаза и теперь уже по-настоящему рассмеялся. — Да-да, я из тех десяти ""счастливчиков"", кто считается самыми сильными магами Реонерии.
— Это… — Она не сразу нашла слова. — Это… поразительно.
— Пф-ф, — напарник фыркнул, как будто они обсуждали что-то по-настоящему несущественное.
Но девятый, девятый уровень.
Теперь понятно, почему он не учился в академии. Девяток не обучают с общим потоком, такой высокий уровень требует индивидуального подхода и личного наставника.
Это же все равно, как если бы она была столь же сильна, как глава всех белых магов королевства Приуз.
— Ты же равен по силе лорду Викандеру, — выдохнула Линетта.
— И своей бабке по материнской линии, — весело подмигнул Айрторн.
Потом прищурился, всматриваясь в ее лицо. — Так я не понял, это проблема? Если бы ты знала, что я девятка, не стала бы курочить себе руку, мол, сам справится, а?
Кровь резко прилила к щекам, и Лина отвела взгляд. Опять уставилась на заживающую руку. Почему-то сделалось стыдно из-за того, что, знай она правду, вероятнее всего, действительно осталась бы в стороне. Или нет? Кто теперь знает. Но все равно сделалось не по себе.
— Брось.
