Интересно, как он отреагирует, когда Лина сообщит ему, что завтрак, обед и ужин — его собственные заботы, половая тряпка и швабра хранятся в кладовке, а прачечная находится через улицу?
Линетта с ужасом представила, что будет, если Айрторн примет Розарию за кухарку или за уборщицу и попросит ее ему что-нибудь приготовить или постирать? Несмотря на то, что внешне женщина напоминала добрую нянюшку, характер у той был далеко не мягкий, а знанию бранных слов у нее мог поучиться даже Ризаль.
Нет-нет-нет, войн им тут точно не нужно.
Вчера, когда она привела Айрторна, ни Розарии, ни Петера не было. А когда вернулись, Дорнан как раз повел нового соседа ужинать в ту таверну, где работала Люси, и остальные соседи с ним так и не познакомились. Поэтому, в очередной раз перевернувшись на другой бок, Лина решила, что первое, чем нужно будет заняться с утра, это ввести нового постояльца в курс дела: Розарию лишний раз не беспокоить, Петеру не наливать и не одалживать денег, Дорнана не просить об услугах, если не готов предложить что-то взамен.
От всех этих мыслей голова шла кругом. Нельзя снова оплошать, просто нельзя."
"Во-первых, желание покинуть Прибрежье, вернуться в столицу и устроиться в Центральный госпиталь стало только сильнее, когда она поняла, что этого может всерьез никогда не произойти. Во-вторых, очень не хотелось подвести Ризаля. Ведь ясное дело, что, если обиженный чем-то лордовский сын пожалуется своему влиятельному родителю, мало не покажется никому.
Хорошо писать письма: ""Трудоустроить на общих условиях"". А на деле отец сменит гнев на милость и снова заберет младшего Айрторна под свое крыло. Когда? Через пару недель? Месяцев? Вряд ли дольше. А это значит, что все это время нужно держать с новым напарником ухо востро.
Линетта опять перевернулась и уставилась в темноту, на этот раз подложив под голову сразу обе ладони.
А еще запой Веренса…
Боги, дайте ей сил и здравомыслия.
Лина никогда не считала себя особо набожной, но сейчас была готова молиться всем известным покровителям — слишком многое было поставлено на карту.
Однажды она уже не сдержала свой характер — и язык, будь он неладен, — в узде. И чем это кончилось? Нет, облажаться снова нельзя…
В итоге уснула Линетта только под утро. Толком не просыпаясь, ударила ладонью по зазвеневшему механическому будильнику на прикроватной тумбе и снова провалилась в беспокойный поверхностный сон.
