— Но как, — вернулась к интересующей теме, — как ты уговорил ее бросить пить?
Айрторн отодвинул коробку на край стола и, откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди.
— Я был убедителен?
Линетта продолжала смотреть на него в упор. Что-то здесь, определенно, было не так. Не мог человек, употребляющий алкоголь годами, забывающий о нуждах своих детей и только и делающий, что клянущий судьбу, вдруг взять и переродиться.
— Ладно. — Линден закатил глаза. — Я ей угрожал.
— Что? — Лина растерянно моргнула.
По правде говоря, она уже придумала, что Айрторн умеет что-то, о чем не известно широкому кругу лиц. Например, что существует какая-то антиалкогольная руна, или еще что-то в этом роде. — Ты серьезно?
Линден пожал плечом.
— Вполне.
И не было похоже, что он пошутил. А она-то размечталась, что можно будет помочь с зависимостью тому же Петеру, да и многим другим в Прибрежье…
И тут до нее дошло.
— Поэтому она тебя поцарапала? — Глубокая рана, появившаяся на шее напарника, когда он вышел из домика Агнессы, вдруг явственно предстала перед глазами, будто все это происходило вчера.
Линден поморщился.
— Я не проконтролировал ее руки, когда прижал за горло к стене.
Лина тяжело сглотнула, глядя на него во все глаза.
— Ты серьезно? — повторила во второй раз, не веря своим ушам.
Однако собеседник явно не шутил и сейчас.
— А как еще мне было ее напугать? Изобразил злобного черного мага, сочинил, что подсадил в нее страшное проклятие, которое активируется от одной капли спиртного, и… — Он развел руками.
— Как видишь, сработало.
— О боги, — выдохнула Линетта, прижав ладонь тыльной стороной ко лбу. Ей показалось, что и так тяжелая с похмелья голова заболела еще сильнее. — А если бы она подала жалобу? Ты об этом подумал?
Айрторн в ответ расхохотался, и она, не понимая, подняла на него глаза.
— Тебя правда больше волнует, чтобы никто на меня не пожаловался, чем то, что я запугал слабую женщину… хм… с применением силы?
— Ну не убил же, — буркнула Лина.
На самом деле, что уж греха таить, когда в их первую встречу и неудавшуюся попытку поговорить, Агнесса стала сыпать в нее обвинениями и норовить запустить какой-нибудь домашней утварью, ей самой безумно захотелось отвесить ей отрезвляющую пощечину — такую, чтобы в голове зазвенело, а мозг наконец встал на место.
Ее ответ вызвал у напарника новый приступ смеха.
Она скорчила гримасу.
