— В тот период на север по делам приехал сильный столичный маг, тоже девятка, и отец, смерив свою гордыню, обратился к нему за советом.
— Твой наставник, — догадалась Линетта.
— Он самый. — Она подняла глаза и заметила на его губах улыбку. — Он пришел, пообщался со мной, с отцом, с братьями и сестрами, даже со слугами. А потом надолго заперся в кабинете с моим отцом, а когда они вышли, мне велели собираться.
— Он забрал тебя с собой, — это не было вопросом. Поправив сползающий с плеча плед одной рукой, второй она не глядя нащупала его руку и на сей раз сама переплела свои пальцы с чужими.
Почему-то так было спокойнее.
Впрочем, Линден протеста не выразил.
— Забрал, — подтвердил с улыбкой. — Увез в столицу, познакомил с собственной семьей. И… со временем я стал ее частью.
Вот так, коротко и без подробностей. Но она уже и так знала, что где-то там, в период с его восьмилетнего возраста до настоящего времени, были годы вбивания ему в голову знаний, потом и кровью, как он сам как-то выразился, взлом кабинета наставника и мытье полов в наказание.
— То есть, по сути, он тебя и воспитал, — пробормотала Линетта.
— Ага, сделал нелордовским лордом, как ты говоришь, — рассмеялся Айрторн.
— То есть до этого ты таким не был? — не поверила она. Ей-то как раз показалось логичным, что, будучи изгоем в собственной семье, он не успел набраться надменности, свойственной большинству аристократов.
— Да никем я тогда еще не был, — ответил он уже на полном серьезе.
— Пытался задирать нос, как отец, когда общался с простыми смертными. Мне казалось, что если ты лорд, то и должен вести себя соответствующе.
— А твой наставник?
— Зарядил мне подзатыльник, когда я нахамил его кухарке, и популярно объяснил, что он тоже лорд и никогда не позволяет себе подобного отношения к людям.
— Ну а ты? — Линетта поняла, что сидит и улыбается.
— А я — понял. — Смешок. — Лет так через несколько.
— А твой отец?
— А что отец? — переспросил Айрторн, будто его вообще удивил подобный вопрос.
— Писал наставнику письма, интересовался. Отцовский долг, как-никак.
— А ты?
Его плечи дрогнули."
"— Это уже похоже на допрос, госпожа сыскарь, — И вновь посерьезнел. — Век бы его не видел. Но наставник настаивал, что родственные связи нельзя рубить с плеча, и лет в тринадцать впервые отправил меня на лето домой. Мне там были не слишком-то рады, но терпели.
