То, что она натворила, дошло до нее лишь с последними произнесенными словами, в ответ на которые лицо лорда закаменело и даже, кажется, побледнело еще больше обычного, хотя оно и так не отличалось загаром.
В кухне повисла пугающая, гробовая тишина. С неплотно закрученного крана сорвалась капля, ударилась о металлическое дно раковины — бум, — будто кто-то ударил в гонг, снимая заклятие паралича и немоты.
— Я тебя понял, — сухо произнес Линден.
Вернулся к столу и аккуратно придвинул недавно оставленный им стул на место.
После чего взял свою грязную тарелку, взвесил в руке и вдруг швырнул в мусорное ведро у стены. Раздался грохот разбиваемой посуды.
Розария ахнула и торопливо накрыла губы пухлой ладошкой.
Петер выпучил глаза, будто выброшенная на берег мертвая рыба.
— Не хочется мыть, куплю новую. На папины деньги, — ледяным тоном пояснил свои действия Айрторн, развернулся и покинул кухню.
Звук затихающих в коридоре шагов.
Хлопок входной двери.
— Ой ду-у-ура… — простонала Розария, накрыв глаза ладонью.
— Да я… — начала Лина и оборвалась.
Наваждение схлынуло так же быстро, как и появилось. И ее с головой затопило чувством вины.
Боги, что она нагородила? На каком блюде ему все преподнесли? Каким бы ни был титул, и какой бы уровень дара ни достался Айрторну при рождении, уж ей-то прекрасно известно, сколько всего ее напарник знает и умеет. А знания и опыт — то, что не купишь ни за какие деньги.
— Порой, чтобы обесценить чужие достижения, достаточно одной сгоряча брошенной фразы, — глубокомысленно произнес Петер.
Отхлебнув своего пойла, он приподнял бутыль, протягивая ее Линетте. — Будешь?
Отшвырнув пропитанное кровью полотенце, Лина выскочила из кухни.
Остановилась, только когда дверь комнаты хлопнула за спиной. После чего повернулась к ней лицом и несколько раз стукнулась лбом о прохладное деревянное полотно. Щеки пылали.
— Дура, — прошептала она себе под нос. — Какая же ты все-таки дура…
ГЛАВА 20"
"Спустя час после случившегося Линетта нервно вышагивала по комнате, заламывая руки и никак не находя себе места.
Присела на стул, прилегла на кровать, снова встала и описала по тесному для такого времяпрепровождения помещению еще один круг. И еще один.
За окном совершенно стемнело, а уличные фонари в этой части города, как это частенько бывало, не горели, а потому казалось, что за стенами уже глубокая ночь.
Куда он пошел? Вернется ли ночевать?
Лина зашипела сквозь зубы, злясь на себя за подобные мысли.
