Сыскарь ждал ее посреди главной площади, спиной к дороге, по которой она пришла, и лицом к старому неработающему фонтану. Этот фонтан давно превратили в клумбу — чашу, предназначенную для воды, засыпали землей, а каждую весну по приказу магистрата в ней высаживали цветы. Тем не менее горожане называли сооружение на площади именно фонтаном, и Лина тоже привыкла.
Замедлив шаг и оправив плащ и волосы, Линетта не спеша подошла к мужчине. Пользуясь тем, что он ее еще не заметил, несколько раз напрягла и расслабила лицо, скорчила гримасу и снова расслабилась — нужно же было убедиться, что мышцы работают как надо.
Ей же надо улыбаться, чтобы быть милой, не так ли?
Несмотря на отсутствие дара и магического зрения, Ферд то ли почувствовал приближение к себе, то ли услышал звук ее шагов или шорох одежды, хотя она и старалась не шуметь. Повернулся к ней и широко улыбнулся.
— Прости, что тебе пришлось меня ждать, — извинилась Лина, улыбнувшись в ответ — не зря разминала мышцы. Бросила взгляд на часы под крышей трехэтажного — единственного такого высокого во всем городе — здания магистрата и с удовлетворением убедилась, что опоздала буквально на одну минуту.
— Это я пришел раньше, — утешил сыскарь, уже привычно завладев ее рукой и поднеся к своим губам. А Линетта так же привычно зарделась.
Когда он выпустил ее руку, она сделала шаг к фонтану, погладила стебли пожухлых цветов — фонтан-клумбу еще не успели подготовить к зиме. В этом было все Прибрежье: вовремя не заряженные фонари, не в срок доставленные артефакты для обогрева домов, не убранные засохшие цветы.
И так и не починенный фонтан, в конце концов.
— Знаешь, — пробормотала она, — мне иногда интересно, каким было Прибрежье раньше. Эта брусчатка на центральной улице, фонтан, добротные каменные дома в центре города. Даже ратуша с часами. — Махнула рукой в сторону упомянутого здания. — Будто строили, строили и бросили.
Лина не любила Прибрежье и никогда этого не скрывала, но все же отдавала себе отчет в том, что на ее отношение к этому городу наложило отпечаток и то, что она приехала и осталась тут не по доброй воле.
Но за городок все же было обидно.
Ферд подошел ближе, взглянул на нее с улыбкой взрослого человека, умиляющегося наивности неразумного ребенка.
— Прибрежье должно было стать одним из самых крупных портов Реонерии, — сказал он, заложив руки за спину и задрав голову вверх, рассматривая каменный бутон цветка — навершие фонтана.
