И почему она не удивлена?
– А теперрррь – есть! – заявил сын, восседая на одной руке Тарисова.
Рубашка мужчины полностью промокла, облепив тело. Юля невольно отметила, что у Тарисова сильные не только руки.
Дальше было быстрое переодевание, причем опять же в присутствии Демьяна.
– Я не ужинал. Предлагаю поесть в малой столовой.
Господи… Как в бразильском сериале, который недавно мама пересматривала! Малая столовая! Ещё и горничная будет?
Оказалось, что да.
Юля переоделась в простое черное платье. Надеюсь, от неё никто не будет требовать, чтобы она спускалась в вечернем? У неё таковых, кстати, и нет.
Одно было, но она его с собой не взяла.
И вообще… Сережу тоже в костюмчик для детсадовских утренников одевать?
Сын был против. Она его поддержала. Простые штанишки и футболка. И пусть хоть кто-нибудь им что-то скажет.
Не сказали, потому что, к удивлению Юли, и сам Демьян переоделся в свободные домашние штаны и футболку."
"Ужин проходил под девизом «накормить Сережу». Потому что, несмотря на заявление сына, после ванны он есть наотрез отказался.
Горничная явно занервничала, когда Сергей раскапризничался. Всё было ему не то и не так. Юля с любопытством поглядывала на Тарисова.
Давай, разозлись… Давай… Ты же не привык к детям, капризы должны тебя раздражать… Ты должен как-то негативно отреагировать на поведение Сереньки… Обязан… Ну же!
Ни-че-го.
Напротив, вскоре Юля пришла к выводу, что Тарисова забавляло поведение Сережи. Более того! Он ему потворствовал! Юля один раз хотела оборвать их диалог, но вовремя прикусила язык.
Она не имеет права настраивать Сережу против отца. И потом… Ей нужен враг в лице Тарисова?
– Как уложишь Сергея, спускайся вниз, – сказал мужчина, когда ужин закончился, и Сергей откровенно начал клевать носиком.
– Я могу долго его укладывать, – внезапно запаниковала девушка.
– Я подожду, – бескомпромиссно заметил Тарисов.
Что ж, раз подождешь, она спустится, конечно.
Наверное…
Уровень вредности в Юле зашкаливал, она всё понимала и ничего не хотела делать.
Не сегодня – точно.
Переодеваться в пижаму Сережа тоже не хотел. Разделся и залег спать в одних трусиках.
– Сер-е-е-ж…
Несмотря на то, что сыну всего три года, он четко знал: если мама вот так растягивает его имя, значит, всё – край. Пора притихать.
– Пижаму не надену.
– Наденешь.
– Тогда – гадь!
«Гадь» – это тоже из самого раннего детства, когда Сережа только-только учился разговаривать. Не мог выговорить полное слово «гладь», получалось «гадь». Так и говорил.
