Он прошел и сел рядом с Юлей, отчего та мгновенно напряглась. Мужчина не смог удержаться от легкой усмешки.
– Я, конечно, сейчас голоден, но, уверяю, есть тебя не планирую. Так что расслабься, Юля.
– Вы о чем? – немного нервно уточняет она, а у самой глазки из стороны в сторону бегают.
– Ты меня понимаешь. Давай уже… примиряться, что ли.
Ему воевать не хотелось.
Особенно с ней…
Предложить деньги он ей обязан был.
Мало ли…
Чтобы сразу расставить акценты. И посмотреть на её реакцию тоже хотелось, чего скрывать.
Он был почти уверен, что она откажется.
Но, мать вашу, как она красиво и яростно это делала!
Сексом иначе занималась…
Нежная. Трепетная. Отдавалась едва ли не робко…
В первый раз, так точно.
Тарисов, хватит… Тормози.
Иначе эмоции снова накроют, и уже по другой теме.
А ему нужен здравый смысл. Учитывая, что сам он не спал полноценно больше трех суток. Голова пусть и перестала болеть – он щедро подпитался таблетками, но такое чувство, что многое в тумане. И если сюда добавить прошлое, то совсем интересно будет.
О прошлом они поговорят потом. Да и стоит ли его вообще поднимать? Тоже тот ещё вопрос.
Если бы ситуация не была настолько серьезной, он однозначно сказал бы, что в настоящем нет места прошлому. Особенно среди взрослых людей. Провели ночь вместе. Случилось такое. Расстались куда раньше утра… Такое тоже бывает. На этом в истории можно было ставить точку.
Или многоточие.
Он же выбирал. Тогда, четыре года назад. Точка или многоточие?
Демьян это хорошо помнил.
Надо же, как иногда Судьба может завернуть. Дать хороший подзатыльник таким зарвавшимся хозяевам… Мол, ребятки, бывает такое, против чего никак не попрешь. Хочешь, а не получается.
Демьян слегка поморщился. Вот его на философию прет… И снова не вовремя. Ладно бы со Степаном на базе были уже в хламину, тогда понятно. Пьяным мужикам поговорить – благое дело. А сейчас чего?..
От вида Сережи?
От её присутствия рядом?
Второе совершенно ничего не меняет. И не определяет.
Стюардесса натренированным сексуальным голоском пропела о просьбе пристегнуть ремни.
Они взлетают.
Сережа слегка зажмурился, борясь со страхом. Сильнее сжал машинки тонкими пальчиками.
И правда… такие тонкие, маленькие.
У него у самого пальцы закололо. Так захотелось дотронуться до пальчиков сына.
«Дядь»…
Какой он, нахер, дядь…
Всё понимал, но куда деть дикий протест в груди?
Если бы не присутствие Сергея, попросил бы коньяка принести. При ребенке пить не станет.
Они взлетели.
