Дьяков нервно сглатывает, а из его крупных глаз, кажется, сыплются искры негодования. Все присутствующие замолкают, атмосфера пропитывается едким запахом ненависти и противостояния. Рука Елисея на моем плече расслаблена, большой палец выписывает крошечные круги. Это он меня так успокаивает? Не очень-то работает! Какого черта здесь происходит?!
Командующий гимназии обходит Загорного и движется к дивану. Даже в черной косухе он похож на пупса из модельного агентства, а не на главаря банды. Замечаю интерес девчонок, который они пытаются скрыть за опущенными ресницами.
Внешность Дьякова многим по вкусу: высокий светлоглазый блондин с пухлыми губами. Просто мечта, но меня он бесит, и даже ямочка на подбородке его не спасает. Смотрю на Севу, сердце болезненно сжимается от разочарования на его лице, но и я разочарована в нем не меньше. Эта глупая песенка, с которой они появились, – подколка для Елисея? Ничего умнее не придумали?
– Не зазнавайся, Ли, – цедит сквозь зубы Дьяков, останавливаясь напротив.
– А то что?
– А то отправишься в Китай по частям. Родину посмотришь.
Да они ненормальные! И правда себя бандитами возомнили?!
– А я уж думал, ты не предложишь, – почти ласково произносит Елисей. – Ну, идем.
– Мы можем разобраться и мирно, если ты извинишься перед Эдиком. За первый раз у меня претензий нет, а вот за второй…
Яровой стоит позади компании гимназистов, но свежий фингал видно даже из космоса.
– Это все? – скучающим тоном спрашивает Елисей.
– Нет. Сейчас вы соберетесь и свалите отсюда.
Мы приехали поиграть в карты, а ваше присутствие портит все настроение.
– Как интересно… пожалуй, я откажусь.
Дьяков кривится, угрожающе прищуриваясь. Елисей приподнимает подбородок, глядя на него снизу вверх, но это ничуть не уменьшает силу его уверенности.
– А что это, Ли? Новый имидж? Решил, раз стал генералом, то все забудут о твоем маленьком недостатке, даже о двух?
– А ты решил, что стал бессмертным?
– Так, господа! – встревает Загорный. – Сегодня мой день рождения, и я хочу продолжить веселиться.
Если вам нужны разборки, валите на улицу!
– Ну, что скажешь, Андрюш? Выйдем?
Дьяков переводит взгляд на меня, его ноздри раздуваются, точно парашюты, но вдруг черты лица смягчаются.
– У меня есть идея получше, Ли. Сыграем с тобой в двадцать одно. Победишь ты, и мы спокойно уйдем, а если я, то… Уйдете вы, а твоя девчонка поцелует меня на прощание.
В возмущении открываю рот, но крепкая хватка на плече не дает сказать и слова.
