– Мои родители тебя по стенке размажут, – цедит он.
– Но сначала я сделаю это с тобой, – бросаю в него бомбу обещания. – Бита куда удобнее палки, ты так не думаешь? Будет весело.
– Ли… – выдавливает он и с трудом сглатывает, – мы ведь можем договориться.
– Могли бы, – делаю короткую паузу, дразня его надеждой, и беспощадно ее забираю: – Пару лет назад. Где же твоя смелость, Андрюш? Яйца у друзей забыл или у мамы в сумке?
– Ты двинулся, что ли? Представляешь, что будет, если…
– А ты себе хоть раз задавал этот вопрос, – злобно прищуриваюсь я, – когда толпой нападал на одиночек, когда гнобил кого-то за то, каким он родился, когда подговаривал остальных ненавидеть его, запугивал, унижал…
Андрюша отводит взгляд, его подбородок нервно дрожит.
Так я и думал. Если загнать его в угол, то он станет таким же беспомощным и жалким, как и те, над кем он измывался. Все решает количество, и сейчас он один, а я с деревянной подружкой. Взмахиваю битой, шагая вперед, и ударяю по дверце холодильника рядом с головой Андрюши.
Он мгновенно приседает, обхватывая руками макушку и выкрикивая жалобное:
– Не надо!
Думаю, теперь и второй шаг можно считать успешно выполненным. Идем дальше.
– Андрюш, у тебя есть выбор. Либо ты делаешь сейчас все, что я скажу, либо… я тебя заставлю.
– Чего ты хочешь? – тихо спрашивает он.
– Для начала встань и отдай мне свой телефон.
Он поднимается и смотрит на меня исподлобья, тяжело дыша.
– Телефон, – требовательно повторяю я.
Андрюша медленно вытаскивает из кармана куртки мобильный и протягивает мне.
Выключаю его и прячу в задний карман спортивных штанов. Знакомое чувство безапелляционного величия бурлит в крови, призывая воспоминания из детства. Я не хотел быть таким, но выбора нет. Замахиваюсь левой рукой и бью Андрюшу в живот, чтобы вытеснить последние сомнения о том, что я блефую. Он сгибается пополам, обхватывая себя руками, и сдавленно выплевывает:
– Урод.
– Да-да, я помню, – отвечаю я и ставлю на середину комнаты стул, на спинке которого болтается длинная веревка, которую мы с девчонками купили сегодня утром в туристическом магазине.
– Садись!
– Ты больной?!
– Тебе помочь? – сухо спрашиваю я.
– Что ты хочешь?! Чтобы я опроверг те записи?! Ничего не выйдет, на них твой голос! Даже если я скажу…
– Сядь, или я сам тебя усажу!
Андрюша шаркает подошвами ботинок по грязному полу, приближаясь к стулу, и опускается на него, опасливо оглядываясь. Хлопаю Андрюшу по плечу, ощущая ответный импульс страха в сокращении его мышц.
