На тарелке рядом с ним батон, поросший мохнатой черно-зеленой плесенью. И бутылка кетчупа в потеках и тоже плесени.
— Зато антибиотик свой, лично выращенный, — сказала мама.
Папа закрыл холодильник. Мы переглянулись и с каменными лицами пошли к выходу. Хохотали мы над этим уже дома, в родительской квартире.
А там, рядом с домиком антибиотика, на полу остались мои вещи в пакетах, коробках и сумках.
Но еще до того, как я приехала вечером к маме с папой, мне предстояло одно дело. Прямо из своего нового жилья я поехала на работу к маме Димки.
Нужно было отдать ключи от квартиры, куда я не планировала больше возвращаться, и проститься с нею по-человечески. Это Дима — гад. А она — просто неприятный недобрый человек, но тем не менее впустила меня в свое жилище и терпела несколько месяцев.
Приехав к зданию, где она работала, я ей позвонила и попросила выйти на минуточку на улицу. Сказала, что это очень срочно и важно.
— Яна, ну что тебе? — недовольная тем, что ее отвлекли, подошла она ко мне. — Что у тебя такое случилось, что нельзя было подождать до вечера?
— Аделаида Львовна, я привезла вам ключи от квартиры.
— Я протянула ей связку, с которой уже сняла свой брелок. — Я сегодня забрала свои вещи и съехала. Вот, возвращаю.
— О как! — прищурилась она, но связку забрала. — Что так?
— Ну… Видите ли, Дима меня больше не любит. Жениться мы не планируем. Планы на жизнь у него сильно поменялись с того дня, как я въехала в вашу квартиру…
— Ты узнала про Марину? — ошарашила меня вдруг вопросом женщина.
— А-а-а… О-о… — вытаращилась я на нее.
Помолчала и спросила: — Вы знали?
— Да, случайно их застукала.
— А мне почему ничего не говорили? — расстроилась я.
— А зачем? Это ваши дела. Влезла бы — крайней именно я и оказалась бы. Дима бы на меня разозлился, что я его сдала. Ты бы на меня обиделась, что я лезу в ваши отношения. Да и подруга она именно твоя, мало ли что там у них и у вас дальше будет. Она бы мне тоже спасибо не сказала. Мне что ты, что Маринка… Нет уж, я себе не враг. Сами разбирайтесь.
— М-да… — уныло буркнула я.
Вот вроде уже и съехала, и новое жилье внезапно обрела, и с родителями мы вчера все обсудили и даже посмеялись. А все равно больно и обидно.
— К родителям вернулась? — спросила Аделаида Львовна."
"Я кивнула, решив не объясняться.
— Ну и правильно. Вы слишком молодые еще, чтобы жениться. Что такое двадцать два года? А тебе так еще и не исполнилось даже.
Я снова кивнула и не стала напоминать, что день рождения у меня как раз завтра.
