Прочитала его вслух.
Марьян молчал, а вот Колобок подумал. Пошлепал губами. Протянул:
— Нет, что-то тут не то. Сказано складно, не придерешься. Только вот, думается мне, это выдумка одного человека. Не народный фольклор и не преданья старины глубокой.
— То есть на самом-то деле нет такого дуба? — расстроилась я. — Ну как так-то? Я с детства верила в это.
Коля спросил:
— Мимоходом, а ты что скажешь? По-моему, это какая-то неправдоподобная история. Я такого дуба и кота не знаю. Вернее, дуб есть. На нем смерть Кощеева в сундуке висит.
Яйцо, заяц, утка, все как положено. Но вот русалка на ветвях? Она ж помрет там. Да и кот. Что он в лесу есть будет? Не рысь же, охотиться не умеет.
Мимоходом помолчала, продолжая размеренно бежать. Потом все же что-то прокурлыкала.
— Что говорит? — проявил заинтересованность Марьян."
"— Выдумка, говорит. Дуб есть, Лукоморье. И русалки, само собой, только они по водоемам сидят и в свиту водяных входят. Коты говорящие тоже есть, как я и сказал, но все при ведьмах и колдунах фамильярами служат.
— А мне?..
— Нет, Янка, тебе не полагается, — бросил на меня взгляд Коля. — Я тебе уже говорил. Ты чародейка, не положено.
— Ну и ладно, не очень-то и хотелось, — соврала я с независимым видом.
— А вот дуба с золотой цепью, по которой бы ходил туда-сюда говорящий кот, не существует. Выдумка сказочника.
— Эх… — вздохнула я. — Такая легенда рухнула. А птица Си́рин[2] существует? А Алконо́ст[3]? А Гамаю́н[4]?
— Ну эти-то само собой. Живут, конечно. Но, Янка, ты поаккуратнее о них… Не стоит упоминать всуе.
Птицы они непростые, как бы не явились по наши души. Ничем хорошим это не заканчивается.
— Так Алконост же хорошая, да? И Гамаюн?
— В чем разница? — спросил Марьян, подперев подбородок переплетенными пальцами рук, поставив локти на стол.
— Сирин — птица темная. Алконост — светлая. Гамаюн — предсказывает будущее и знает все на свете, — пояснила я. — Больше не знаю. Я вообще думала — это сказки.
— Яна, — зашипел Коля. Не знаю, как ему удалось прошипеть мое имя, состоящее из двух гласных букв и одной звонкой согласной, но смог.
— Молчи! Мы не будем о них говорить. Только успели отбить тебя у корейской нечисти, вызволили из рук темного колдуна, как ты опять намереваешься вляпаться в историю.
— Да я не…
— Цыц! Не девчонка, а ходячая приманка для всяких неприятностей!
— Ну чего ты начинаешь? — проворчала я. — Хорошо ж сидели.
— Вот и сиди дальше. Читай книжки.
— Фу, какой ты злюка. Словно нечисть, прости господи.
