Комната, в которой я находилась, была словно из русских купеческих палат века эдак пятнадцатого. Когда стены толстые, сложенные из камня или кирпича. Округлые своды, глубокие небольшие окна. Я бывала в аналогичных, нас в школьные годы на экскурсии вывозили. Вот один в один. Только в музеях чистенько и побелено, а тут запустение, пыль, паутина. Но дорого-богато.
— Ну и зачем вы меня украли? — спросила я, с кряхтением сев и спустив ноги на пол.
Кстати, я была обута. То есть меня похитили, аккуратно уложили, расправили мне платье и не стали разувать.
Я пощупала голову. О как! Даже ободок-кокошник не сняли.
— Жениться будем, — вдруг безо всякого карканья буднично сообщил ворон и перелетел так, чтобы оказаться на спинке массивного деревянного стула, стоявшего в ногах кровати.
— На ком?
— На тебе.
— На мне нельзя, — серьезно ответила я.
Просто абсурдность ситуации зашкаливала, голова болела, и ужасаться или удивляться пока не выходило.
— Можно. Ты девица-красавица. Искусница. Нам подходит.
— Кому нам? И кстати, я не девица.
— А кто? — удивилась птица.
— Вдова, — подумав, сказала я.
Ну а что? Аниськин сетевой труп уже давно. Да и в моем компьютере он похоронен вместе с Капустиной в глубинах архива. Эксгумация будет нескоро. Или никогда.
— Как так? — удивилась птица. — Не девица?
— Вообще нет.
— Но ты же не венчаная! Я вижу!
Я потерла виски, пытаясь понять, о чем он. А! Дошло!
— В моем мире не все венчаются, только некоторые. У нас браки по-другому заключают. А так я жила с ним в доме его матушки.
Но потом… — Тут я не удержалась и изобразила руками, словно откручиваю кому-то голову и выкидываю ее за плечо.
— Неужто? — озадачился ворон. — Сама⁈ За что?
— Он был мне неверен, — поджала я губы. — Пусть горит в аду, кобель поганый!
— А-а-а… Оборотень… — понятливо протянул мой пернатый собеседник. — Так головой думать надо было. Ты же человек, искусница. Почто за оборотня замуж пошла? Они ж почти все поголовно до баб падкие.
— А это… ну, я не знала… — не нашлась я, что еще ответить.
И уточнила: — А ты оборотень?
— Глупости-то не говори! Я приличный ворон!
— А разговариваешь почему? Вороны не умеют.
— Так то — воро́ны. А я — во́рон! — интонацией выделил он слова.
— Ага… — Я поерзала на краю кровати. Вздохнула и спросила: — Так что? Жениться-то с кем? Учитывая, что я не девица, а вам это важно.
— Может, и неважно… — задумчиво протянул он. — С господином моим.
— А господин твой кто? — на остатках терпения спросила я.
