Я почувствовала, как мое лицо горит от смущения, но в то же время я не хотела уходить. В какой-то момент мне нужно было столкнуться с миром, и сегодняшний день был так же хорош для этого, как и любой другой, особенно когда я чувствовала защиту Бэйна Проценко.
Бэйн прошел за барную стойку, а я прислонилась к ее деревянной поверхности цвета шампань, наблюдая за ним. Он спокойно вымыл руки, затем кинул банан, клубнику и дыню в блендер, пока я забиралась на табурет, зарываясь лицом в свою толстовку. Люди уставились на него так, будто он Мессия, ворвавшийся в город на своем осле и в блестящих стрингах.
Он оторвал взгляд от высокого стакана, в который наливал мой коктейль, и рявкнул:
– Следующий, кто будет таращиться, – уволен. Посетителей это тоже касается. Так как насчет яблок?
Я почти засмеялась. Почти. Но мне казалось, что я предам своим смехом новую Джесси.
Нынешняя Джесси не заводила друзей и уж точно не собиралась делить трапезу с Романом «Бэйном» Проценко, самым известным плохим парнем Тодос-Сантоса, только потому, что он проявил к ней легкий интерес.
Бэйн кивнул в сторону углового столика, расположенного между стеклянными стенами с видом на океан.
– Присаживайся. Я подойду через секунду.
Меньше всего мне хотелось идти к нему самостоятельно, но я не могла струсить. Я последовала инструкциям Бэйна, предполагая, что он остался, дабы сделать смузи и для себя. Когда он подошел к нашему столику, то пододвинул ко мне коктейль и поставил перед собой стакан, приземлившись на стул напротив.
Зловоние было безошибочным. Водка.
– За хороших друзей и плохие решения, – отсалютовал он своим напитком, склонив подбородок.
– Водка посреди дня? – Я выгнула бровь, мой мозг предпочел пропустить воспоминание о том, что это был любимый папин напиток.
– Ты что, полиция веселья? – он спародировал мою изогнутую бровь. – Если так, то тебя, вероятно, отстранят от работы за чтение непристойностей.
– Хотела бы я уметь нейрализировать, как в фильме «Люди в черном»[20], и стереть все твои воспоминания о том абзаце.
– Я проткнула смузи соломинкой. Он весь был в чертовых комочках.
– Не-а, у тебя бы не вышло, нет такого глагола – нейрализировать.
– Ты что, полиция грамматики? Если так, то тебя, вероятно, посадили бы за использование слова «не-а».
Бэйн усмехнулся, позволяя насладиться своим великолепным профилем. Готова поспорить, он привык получать желаемое, когда щеголял своей будто вырезанной из камня челюстью и безбожно высокой фигурой.
