Все, что рассказал мне Даррен, и все, что Роман, вероятно, хотел мне объяснить, прежде чем Даррен его опередил.
«Серф-Сити».
Шестимесячный контракт.
Шесть миллионов долларов.
Чтобы выманить меня из моей скорлупы.
Будто я гребаный краб, которого можно бросить в кипящую воду, пока он еще жив.
Потом выложить на тарелку.
И раздавить. Сломать. Сожрать.
Тошнота подползла к горлу, но я не замедлила бег. Нет. Я побежала быстрее, чувствуя, как вместе со мной бегут мои горячие слезы. Они ощущались такими горячими на холодном лице.
После «Инцидента» я часто задавалась вопросом – что, по моему мнению, привело к этой катастрофе. Я так много раз посылала в воздух этот вопрос. Думаю, если бы рядом со мной находился мой отец, он сказал бы, что не существовало какой-то особенной причины. Он был социальным работником, а еще жалким пьяницей. Но он был умен. Все случилось не из-за моей одежды или слов. Я не ставила перед собой задачу вписаться в место, где все решили, что я другая – почти как Роман, – еще до того, как я что-либо произнесла.
Дело было даже не в первом изнасиловании, и да, теперь я была уверена, что меня уже насиловали ранее.
Просто я связалась не с той компанией. Хотя вначале они казались верным выбором. Безупречные белозубые улыбки, выглаженная одежда, хорошие манеры и великолепная успеваемость в школе. Иногда ты просто не можешь предугадать, какими окажутся люди, и мне следовало их отпустить.
«Отпусти прошлое. Оно больше не принадлежит тебе», – как-то раз сказала мне Майра, когда я снова упомянула свое пропавшее воспоминание.
Но мое прошлое оставалось моим – единственное, что было по-настоящему моим, – и оно сделало меня той, кем я являлась. Когда Бэйн вошел в мою жизнь, вместе с ним пришли и обрывки воспоминаний. Мне нравилось думать, что таким способом Артем – Пэм называла его Арт, ей было стыдно признавать, что она забеременела от русского иммигранта, – пытался вернуть мне часть моего сознания.
Я хотела все вспомнить.
Мои ноги тихо коснулись песка, и я уставилась на свою тень, пытаясь перевести дыхание.
Я скучаю по тебе, Старина.
Моя жизнь рушилась, но я чувствовала себя на удивление спокойно. Свободно.
Я подняла взгляд на безоблачное небо, и оно посмотрело на меня в ответ. Оно приобретало все более и более глубокий темно-синий оттенок, как вода, растекавшаяся по ткани, и я пыталась разглядеть скрывающееся за горизонтом солнце.
Почему ты завел роман на стороне, папа?
Но ответ очевиден, и даже я его знала.
