Девушка проживала в Нью-Йорке с мужем и детьми, однажды я видела ее в доме миссис Би, и это уже было на один раз больше, чем в случае с братом Кейси, который жил в Бостоне. Кейси ответила после третьего гудка, и ее голос стал менее счастливым, как только она узнала, кто я такая. Когда я объяснила, что миссис Белфорт плохо себя чувствует, то услышала на заднем фоне хлопок железной дверцы шкафа и звериное рычание.
– Так, значит, моя чересчур драматичная мать решила отправить ко мне свою соседку-подростка? Господи.
Займись лучше своей жизнью, – и затем она повесила трубку.
Я сидела и несколько долгих минут смотрела на океан, пытаясь понять, что сейчас произошло. Наконец, стряхнув с себя гнев, набрала номер сына миссис Белфорт, Райана. Вызов переключился на голосовую почту. Я позвонила еще раз. Произошло то же самое. Возможно, его телефон выключен. Или Райан на встрече, или просто не хотел иметь со мной дел, как и его сестра. Гнев уже закипал в моих венах, когда я написала ему короткое сообщение.
Джесси:
«Это соседка Джульетты Белфорт.
Я звоню, потому что ваша мать плохо себя чувствует. Ей нужно, чтобы вы с сестрой приехали домой».
Он ответил через минуту.
Райан:
«Не звоните мне больше».
От возмущения у меня перехватило дыхание. Я представила, как бы отреагировала, если бы мой собственный отец был жив и нуждался во мне. Я бы бросила все, чтобы находиться рядом с ним. Конечно, у меня не осталось такой возможности, и это еще больше меня раздражало.
Джесси:
«Ваша мать еще жива, но вы считаете ее королевой драмы, хотя прекрасно знаете, что разум ускользает от нее».
Райан:
«Это не детские игры, дорогая. Мы оба профессионалы и не можем бросать работу».
Тут же пришло его второе сообщение.
Райан:
«Точно. Вы профессиональные потребители кислорода».
Я вернулась в кофейню, доработала смену и отправилась домой. По дороге в моей груди разрасталось тревожное предчувствие надвигающейся катастрофы. Я попыталась дозвониться до Романа, но он не отвечал, и мне пришлось напомнить самой себе, что все в порядке.
Я припарковалась и зашла в дом, почувствовав, как у меня пересохло во рту, прежде чем услышала визг со стороны кухни.
– Джесси? Джесси, это ты?
Пэм тяжело дышала, ее голос дрожал в панике. Я бросила рюкзак у двери, засунула телефон в задний карман и направилась в кухню. Она сломала ноготь или что-то в этом роде?
– Нет, это Папа Римский.
– Ты должна подойти сюда, милая! – позвала она.
Милая? Это что-то новенькое. И тревожное.
