И снова Роман не проявлял ко мне и капли милосердия, что объясняло, почему он так долго отказывался ко мне прикасаться. Его подход к сексу можно было назвать как «пленных-не-беру», и миссионерская поза точно не входила в меню, я сомневалась, что она вообще присутствовала в его словарном запасе. Во время секса в душе я наклонилась, держась за край, а он входил в меня сзади, пальцами играя с моим клитором и время от времени позволяя мне пробовать свою влагу на его пальцах. Я удивилась, что он был настолько открыт и раскован со мной, но потом поняла: в этом нет ничего странного.
То, что Роман хорошо ко мне относился, не означало, что внутри он не оставался дикарем. В нем успешно сочеталось и то и другое. И это было частью его обаяния."
"Когда мы наконец оделись в его крохотной ванной, я взяла на себя смелость разгладить руками его мятую тонкую майку.
– Я получу счет по почте или мне предстоит отработать сумму сменами в кофейне? – Мой голос звучал игриво, но сам комментарий оказался резким.
Вот только я ничего не могла с этим поделать. Часть меня злилась на то, что я у Романа не единственная. Что то, что мы сделали, было, вероятно, закуской к дальнейшему рейду с супружеской парой, их собакой и вибратором. Ладно, может, я преувеличивала, но все же.
Роман подбросил ключи от машины и посмотрел на меня со скучающим видом.
– Из-за твоего болтливого рта я должен был бы отказаться от тебя как от клиента.
– Так сделай это. – Я провальсировала мимо него в гостиную. Его тяжелые шаги эхом отдавались позади меня.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что я уволился.
Я развернулась, быстро моргая. Роман шлепнул меня по заднице, проходя мимо, и привычным жестом достал из холодильника банку пива и открыл ее. Еще не было и десяти утра. Боже.
– Я уволился, – повторил он, делая глоток. – Мой член официально отошел от дел и недоступен для дальнейшего сотрудничества.
– Когда? – Я сглотнула, слегка гордясь тем, что мой голос не заикался.
– Вчера.
– До или после нашего секстинга?[32] – Я прислонилась плечом к той же стене, к которой Роман пригвоздил меня ранее утром.
На желтой облупленной поверхности стены еще было заметно влажное пятно спермы, и мне потребовалось приложить усилия, чтобы не опуститься на колени и не стереть его.
Роман прикончил банку пива залпом и, смяв ее, отправил в мусорку.
– До. Помнишь мою речь о том, чтобы не вздрагивая смотреть в зеркало?
– Да.
– Так вот я больше не смог этого делать.
