О чем ты думаешь? Что ты такое говоришь? Ты вообще узнаешь себя?
Но именно такой я и была. Во времена прежней Джесси. Она требовала и заявляла права на то, чего желала.
И сейчас она вышла на свет, чтобы поиграть в подсобке.
Я сжала сосок через майку, он выпирал даже через спортивный бюстгальтер. Обычно я с жаждой поглощала все, что мне давал Бэйн. Он не пытался изменить меня. Неприкасаемую. Но сегодня я хотела стать захваченной, одержимой и поглощенной. Я хотела показать самой себе, что способна на это.
Что ко мне можно прикасаться.
Что я могу чувствовать.
Что я могу сломаться в чьих-то руках, но не чувствовать себя при этом сломленной.
– Джесси, – прорычал Бэйн, со вздохом опустив лоб на стол. Он дышал глубоко и часто. Словно он терпел поражение во внутренней битве. Его костяшки побелели, пока он изо всех сил старался не откинуть стол в сторону и не броситься ко мне. И я хотела, чтобы он это сделал. Мне было плевать на всех этих людей снаружи.
– Ты хочешь меня? – почти уговаривала я.
– Хочу ли я тебя? – Стол чуть не отлетел в другой конец комнаты от удара по его поверхности. – Я уже далеко за гранью простого «хочу». Я нахожусь где-то между нуждой и отчаяньем. И мне не нравится это место, Джесси. Мне оно совсем не нравится.
– Тогда возьми меня.
Он пристально посмотрел на меня, будто пытался что-то передать мне, но эта мысль даже звучала глупо в моей голове. Что он мог пытаться мне сказать?
– Ты не готова. – Без эмоций. Равнодушно. Жаль, что я на это не купилась даже на секунду.
– Кто ты такой, чтобы это утверждать? – ухмыльнулась я.
– Твой единственный настоящий друг, – невозмутимо ответил он. – И я не стану портить то, что между нами есть, ради секса.
– Ты идиот, – простонала я.
– Ага, – подтвердил он.
– Бэйн.
– Какую часть слова «нет» ты, черт возьми, не понимаешь?
Очевидно, все. Я не понимала, почему мы не могли притрагиваться друг к другу. Притяжение явно присутствовало – я видела это в его глазах. И он единственный мужчина, которого я желала.
Единственный, с кем я чувствовала себя в безопасности. Если не он, то уже никто – и эта мысль меня пугала.
Каждому нужен кто-то. Даже Неприкасаемой.
Страсть потрескивала между нами, как пламя, горячее, мощное и алое. Я ввела два пальца внутрь, раздвигая плоть и показывая ему, что там нет шрамов.
Его горло дернулось.
– Скажи мне, что не хочешь быть тем, кто делает это со мной, – прошипела я, узел удовольствия затягивался в районе живота.
