Просто я был чертовски хорошим обманщиком, который знал, как это скрыть.
И власть представляла собой игру, которую я тоже прекрасно освоил. Однажды моя мама встречалась с чуваком, который задержался с нами на достаточно длительный период времени, чтобы я успел запомнить его имя. Артем. Русский, что очевидно. Артем не был плохим человеком. Возможно, я просто не до конца доверял ему. На самом деле он стал для меня отцом, но без всей этой родительской чуши. Он научил меня играть в шахматы. Правила игры просты: в то время как король является самой важной фигурой на доске, он же и самый слабый.
Наиболее могущественная фигура – королева, и лучше вам не забывать об этом, если хотите преуспеть в жизни.
Джесси – практически единственная девушка в городе, кто для меня под запретом, и тем не менее именно ее я страстно желал все больше и больше. Виновато в этом сочетание нескольких вещей. Ее открытое неповиновение, скрытая сила, остроумие и сострадание к другим.
Но, несмотря на все усилия, я направлялся в сторону кофейни, потому что хотел загладить вину за то, что не навестил Джесси в ее первый рабочий день.
И во второй тоже. И в последующий.
Можете спокойно меня осудить. Я тоже себя осуждаю.
Было в этом нечто странное – открыть дверь своего заведения, не горя желанием заходить внутрь. Проскользнуть между занятыми столиками и приземлиться на табурет у стойки, прямо перед Джесси и Гейл, прекрасно осознавая, что мне следует находиться где-то еще – черт, да где угодно, – но только не здесь.
"
"Лысая голова Гейл блестела, подобно мрамору, причудливо контрастируя с женственным круглым лицом девушки. Она носила черную футболку с надписью «Оставайся странным», красные кеды и подходящий по цвету маникюр. Ее губы покрывала розовая помада, в противовес остальному драматичному макияжу. На Джесси тоже была одежда, но меня слишком загипнотизировали движения ее пухлых губ, так что я даже не заметил, какая именно.
– Расскажи мне о нем побольше, – спросила Джесси, она так сосредоточилась на разговоре с Гейл, что даже не заметила моего присутствия.
В отличие от самой Гейл, которая, увидев меня, изобразила ухмылку в стиле «давай-ка-немного-повеселимся», прежде чем снова повернулась к Джесси и ответила:
– Думаю, он милый. Немного странный, но в моем представлении это не недостаток. – Гейл вытерла полотенцем кружки, которые достала из посудомоечной машины, и расставила их позади себя, вдоль белой кирпичной стены.
