Саня отчего-то никак не мог заснуть – за стенами дома природа творила какой-то Судный день, ну или его генеральную репетицию, не иначе. Разгром пространства шёл конкретный и беспощадный, поливаемый сверху потоками воды, для пущей убедительности. Впрочем, ещё никакой буре, урагану и иному какому стихийному бедствию повлиять на способность Вольского засыпать при любых обстоятельствах, иногда и в самых диких условиях, не удавалось ни разу.
А вот кружащиеся бесконечной каруселью размышления, цепляющиеся друг за друга, оказались посильней всякого природного катаклизма, напрочь лишая возможности расслабиться, утихомирить ум и заснуть, как он ни старался.
Первой, можно сказать отправной точкой, запустившей в его голове эту самую «карусель-мыслемешалку», послужили выскочившие в сознании кадры той утопленницы, что они нашли с Дарьей в овраге, которую опер Максим метко назвал «русалкой».
Вообще-то фиговая история, такая… «с душком». И отчего-то думалось Сане, что не пройдёт она мимо него вот так легко и просто, что называется, «по касательной», а ещё сильно удивит, доставив неприятностей, и потреплет нервы.
И вот, зацепившись за эту мысль, предательская память подкинула смену картинок в тех же «декорациях», дополнив их Дарьей Покровской, опустившейся на колени прямо в грязь возле тела пострадавшей, нимало не придававшей внимания тому, что испачкает свои, совсем не дешёвенькие, к слову сказать, стильные спортивные брючки. Такая вот девочка, особенная.
М-да, вздохнул мысленно Саня, Дарья свет Романовна… свалилась ты на его голову, вернее сказать, «вбежала».
"
"На этом месте размышления Вольского давали определённый затык, вступая в серьёзные разногласия с эмоциями и, некоторым образом, даже с чувствами. Девушка Даша, без всякого сомнения, вызывала в нём нормальный, весьма яркий и сильно устойчивый мужской интерес, вот только имелись серьёзные препятствия, встающие на пути к реализации и осуществлению этого самого интереса.
И если вчера вариант необременительных, приятных для обоих отношений и лёгкого романчика на время отпуска было ещё возможно предположить и рассматривать, пусть и с большой долей сомнений, то сегодня Вольскому стало совершенно очевидно, что подобная история с этой девушкой не прокатит.
Да ещё и мальчик Павлуша. Чудный, замечательный пацан.
Сан Саныч услышал какой-то звук в коридоре, своей тихостью и осторожностью выпадавший из той какофонии, что творилась за окном.
