"
"– Дмитрий Егорович, – мягким тоном разрядила негласное, но отчётливое напряжение, возникшее между Дарьей и Волковым, которое ощутили все присутствовавшие в гараже, Лидия Григорьевна, буквально на секунду опередив Вольского, уже сделавшего непроизвольное движение, загораживая плечом Дашу, и начавшего что-то возражать Волкова, – ты на Дарью не дави по своему привычному, военному. И не требуй чёткого ответа там, где его быть не может.
– Почему не может? – не спешил выходить из полковничьей боевой ипостаси Волков.
– Если человек прибежал с криком «Отставить! Всё пропало!», значит, у него на то есть причина. Вот я о ней и спрашиваю, об этой причине.
– Ты не спрашиваешь, дядь Мить, – не удержался-таки Вольский от защиты девушки. – Ты отдаёшь команды и давишь, как на нерадивого подчинённого.
– Так, – вскинув ладонь вверх останавливающим жестом, оборвала их выяснения Дарья. – Мам, Саша, спасибо за заступничество, но в какой-то степени Дмитрий Егорович прав: эти мои панические забеги босиком и крики требуют как минимум объяснений, – и, снова посмотрев на Волкова, она попыталась сформулировать то, что не подлежало никакому объяснению: – У меня есть странная способность.
В моменты, когда кому-то из моих близких грозит опасность, я как бы предчувствую надвигающуюся беду…
– То есть вы, Дарья, предсказательница? Вещунья такая? – без тени иронии в тоне, строгим голосом спросил Волков.
– Нет, – спокойно возразила ему Дарья. – Я не предсказываю события, я лишь чувствую беду, надвигающуюся на родных мне людей.
Как правило, понять или увидеть, что именно и конкретно им грозит и какое событие должно произойти, я не могу.
– Но сейчас вы кричали, что ехать в школу нельзя, – напомнил ей Дмитрий Егорович.
– Да, иногда я как бы чувствую, где именно должна произойти с ними беда, в какой локации. Но так бывает редко.
– Это у неё ещё в детстве началось, – снова вступила в разговор Лидия Григорьевна. – В четыре с половиной года Даша сильно заболела. Мы не понимали, что это за болезнь: очень высокая температура за сорок и сухой, жёсткий кашель.
Врачи не могли поставить диагноз и госпитализировать не могли, а вдруг это инфекция или что-то вирусное. И, пока мы с врачами пытались найти какое-то решение, Дашулю принялась лечить моя бабушка Дуня, она у нас целительницей считалась. Давала ей пить обычные травки с мёдом, читала молитву на исцеление, поставив возле её головки икону Николая Чудотворца, и пела всю ночь над ней древние заговорные песенки.
