И взял на себя весь процесс, поскольку бригада строительная у него так и так работает и дизайнер достойный, практически дармовой, дочь его хорошего знакомого, а мне всё равно нужно деньги во что-то толковое вкладывать с перспективой на будущее.
– Не, ну а что, – оценила Дарья получившийся у мужчин расклад, – очень мудрое и дельное решение.
– Вот так у меня дом этот и образовался. Только я в нём не живу. Когда приезжаю в отпуск, селюсь у Егорыча, – и усмехнулся, пошутив: – На постой при полном пансионе. Ну а в доме с удовольствием вожусь, помогаю строителям и отделочникам.
– Ну, идём, – решительно откинув угол одеяла, поднялась с кровати Дарья, – покажешь свои хоромы.
И пошла по комнате, выискивая и собирая свои разбросанные вещи.
– «Самая красивая девушка в мире ходит голой по своей квартире…» – пропел Вольский строчку из песни, с удовольствием наблюдая за Дашей.
– «…у-у-у, – подхватила Дарья, – и ей хорошоо-о-о, у-у-у, и ей хорошо-о-о-о».
– Любишь рок? – удивился Вольский.
– Не то чтобы люблю и фанатею, к тому же «Ундервуд», на мой взгляд, поют и играют не совсем рок.
Но вынужденно ознакомлена с его разнообразием и течениями, поскольку их обожает парень Полинки, и такое ощущение, что он вообще живёт в этой музыке. А ты, как я понимаю, рок любишь? – натягивая трусишки и брюки, спросила-утвердила она.
– Уважаю, – кивнул, подтверждая, Саныч и тоже поднялся с кровати.
– Ну что? – спросила заинтересованно-нетерпеливо Лидия Григорьевна Дарью, как только они с Вольским вошли в кухню.
– Мне понравилось, – отрапортовала маме Дарья. – Александр как раз был в доме и всё мне там подробно показал и рассказал, и разулыбалась: – Мам, нам этот дом подойдёт просто идеально. Ты же видела комнатку на первом этаже: она очень удобна для проведения приёмов и занятий, а одна пустая комната на втором этаже для записи блога тоже прекрасно подойдёт. Полностью обставленная спальня только одна, но она большая, мы там спокойно втроём поместимся. Возьмём напрокат у Дмитрия Егоровича кресло-кровать для Павлика…
– Я не хочу!!! – перебил Дарью громкий крик сына.
Резко развернувшись на его голосок, Дарья увидела стоявших на пороге кухни Павлика и Марусю. У совершенно расстроенного Павлуши дрожал подбородочек, глазёнки наполнились непролитыми слезами, а суровенько сведённые бровки выражали полную решимость ребёнка настаивать на своих интересах.
– Чего ты не хочешь, Павлуша? – мягко спросила его Даша.
– Я не хочу в другой дом! – выкрикнул он строптиво.
