Тогда она стала сохранять для него головы. Он мог войти в эти головы даже тогда, когда тела, им принадлежавшие, давно сгнили. И он видел мир их глазами.
Он принялся внимательно рассматривать содержимое сосудов. Головы, головы, головы… В большинстве своем темноволосые… Но что это? Голова блондина, но в светлых волосах промелькнули темно-коричневые пряди… А вот голова чернокожего человека, однако кое-где кожа заметно светлее…
— Боже праведный! Роуан! Он не только проникал в эти головы — он пытался их изменить, заставлял их реагировать на его вмешательство.
Но оживить их все же не смог. Взгляни! Он провоцировал мутацию и рост новых клеток. Однако они погибали и разлагались. Остановить процесс он был не в силах. А они так и не захотели мне сказать, чего от меня ждут.
Пальцы Майкла непроизвольно сжались в кулак, и он изо всех сил стукнул им по склянке, которая тут же упала и разлетелась вдребезги.
Роуан даже не попыталась его остановить.
Она только обняла его и умоляла поскорее покинуть страшную комнату и этот дом.
— Смотри! — воскликнул вдруг Майкл. — Ты видишь? В дальнем углу полки, спрятанный за склянкой, которую Майкл только что разбил, стоял еще один сосуд.
Жидкость в нем была прозрачной, плотно пригнанную крышку удерживала тяжелая печать. Сквозь нечленораздельную какофонию звуков до Майкла донесся голос Роуан:
— Разбей его, уничтожь!
Майкл повиновался и, уже не обращая внимания на мерзкую вонь, выхватил голову.
И вновь паутина образов, а затем…
Вновь спальня, сидящая перед зеркалом Маргарита — беззубая, старая, с темными, почти черными глазами и волосами, похожими на беспорядочно разросшийся мох. А возле нее — светловолосый стройный Джулиен. «Покажись же мне, Лэшер!»
И бесстыдная картина разворачивается перед глазами: мертвые пальцы ощупывают живую плоть, мертвая плоть вздымается…
«Смотри на меня и измени меня! Смотри на меня и измени меня!»
И Джулиен, с удовольствием наблюдающий за столь отвратительным действом…
Майкл пристально всмотрелся в черты мертвого лица, Да, это то же самое лицо, которое ему не раз доводилось видеть в саду, и в церкви, и… Те же волосы… Те же глаза… «Ты никогда не сможешь меня остановить! Ты не сможешь остановить и удержать ее.
И ты выполнишь мою волю. Мое терпение подобно терпению Всевышнего — оно безгранично. И я пройду этот путь до конца.
