Несмотря на радостное возбуждение, вызванное словами Роуан, Майкла все больше охватывало странное беспокойство. Он не понимал его истоков, но в то же время был почему-то уверен, что это ощущение будет только усиливаться.
— Тебе нравится любить меня? — Голос Роуан прервал тревожный ход его мыслей.
— Что?
— Тебе нравится любить меня? — повторила она.
— Конечно. Мне безумно нравится любить тебя.
Но эта любовь повергает меня в ужас — никогда в жизни мне не доводилось иметь дело с такой сильной женщиной.
— Да, я очень сильная, — отозвалась она. — Потому что, если захочу, могу убить тебя тут же, на месте. И никакая мужская сила тебя не спасет.
— Я совсем не это имел в виду, — начал оправдываться Майкл. Он повернулся в ее сторону и вдруг увидел, как буквально на мгновение изменилось ее лицо.
Это холодное и коварное выражение, жестокий блеск глаз из-под полуопущенных век ему уже приходилось видеть однажды — при лунном свете, проникавшем сквозь стеклянную стену дома в Тайбуроне.
Роуан медленно выпрямилась на диване, и Майкл непроизвольно отшатнулся, чувствуя, как от страха волосы дыбом встают на голове. Примерно такое же чувство, наверное, испытывает человек, внезапно заметивший в высокой траве у самых своих ног змею.
— Да что это с тобой? — шепотом спросил он. Присмотревшись, он увидел, что она вся дрожит, а на смертельно побелевшем лице двумя ярко-красными пятнами горят щеки. Роуан протянула было к нему руки, но вдруг резко отдернула их и крепко сомкнула пальцы, как будто стараясь удержать в них что-то.
— Господи, а я ведь даже не испытывала ненависти к Карен Гарфилд, — тихо сказала она.
— Ни малейшей. Боже, помоги мне, я…
— Успокойся, это была ошибка, трагическая ошибка. И ты никогда впредь не допустишь ничего подобного.
— Нет. Клянусь… Даже когда это случилось с Карлоттой… Я не хотела… Я не верила…
Майклу отчаянно хотелось утешить ее, помочь, но он не знал, что делать.
