Майкл сел на скамью в первом ряду и провел на ней около получаса, в задумчивости оглядываясь вокруг и стараясь запомнить как можно больше деталей, навсегда запечатлеть в памяти имена погребенных здесь людей, высеченные на мраморных плитах, образы парящих высоко над головой ангелов… Как необычен рисунок витража: ангелы и святые в деревянных башмаках… А ведь прежде он даже не обращал внимания на столь странное изображение."
"Он вспомнил своих подружек — Марию Луизу в белоснежной накрахмаленной блузке, всегда туго натянутой на пышной груди, Риту Мей Двайер, которая в свои четырнадцать выглядела как вполне взрослая женщина… По воскресеньям Рита Мей всегда надевала красное платье и туфли на высоких каблуках, а в ушах у нее блестели массивные золотые сережки.
Отец Майкла был одним из тех, кому поручали собирать пожертвования. Он проходил по длинным приделам и, останавливаясь возле каждого ряда, молча и торжественно просовывал вдоль него специальную корзинку, прикрепленную к длинной рукоятке. В католическом храме прихожанам запрещалось разговаривать даже шепотом.
А что он, собственно, ожидал здесь увидеть? На что надеялся? Неужели он и впрямь думал, что все они по-прежнему ждут его возвращения? Что с десяток девушек, этаких Рит Мей в цветастых нарядах, придут сюда в полдень, только чтобы встретиться с ним?
А ведь Рита Мей предупреждала его накануне:
— Не стоит тебе ходить туда, Майкл. Пусть в твоей памяти все останется таким, каким было тогда.
Наконец он поднялся со скамьи и подошел к старым деревянным исповедальням, возле которых висел плакат с именами тех, кто в недавнем еще прошлом пожертвовал деньги на реставрацию церкви.
Закрыв глаза, он попытался представить, как на школьном дворе играют дети, хотя бы мысленно услышать веселый гомон их голосов.
Но вокруг стояла тишина. Не слышно было и стука входной двери, впускающей и выпускающей прихожан. Величественный храм, тонул в полумраке. Святая Дева печально взирала на пустые скамьи.
Майклу вдруг подумалось, что он должен помолиться, попросить Святую Деву или самого Господа Бога, чтобы они объяснили, зачем он сюда вернулся, открыли ему тайну чудесного спасения из холодных объятии смерти.
Но он давно утратил способность молиться статуям, от безграничной детской веры во всемогущество церковных изображений не осталось и следа.
На память пришли совсем иные воспоминания — о том, как они встретились здесь с Марией Луизой и она неохотно призналась, что не беременна.
