«Если бы я ее не убила, то могла бы ненавидеть с чистой совестью, — думала Роуан. — Но теперь меня не оставляет чувство вины. Я утратила уверенность в собственной правоте, а ее рассказ не принес ничего, кроме страданий и мучительных сомнений».
Заметив, что Майкл не отрываясь смотрит на входную дверь особняка, она чуть тронула его за рукав.
— Похожа на огромную замочную скважину, правда?
Он кивнул, но мысли его в тот момент были далеко.
— Именно так ее и называют, — задумчиво пробормотал он.
— Подобные формы были характерны для той смеси египетского, греческого и итальянского стилей в архитектуре, которая была в моде во времена постройки этого особняка.
— Что ж, строители отлично справились со своей задачей, — устало откликнулась Роуан. Она хотела было рассказать Майклу об изображении такой же двери на фронтоне склепа, но передумала — усталость брала свое.
Они медленно побрели рядом, повернули на Филип-стрит, по ней — мимо красивых оград и великолепных особняков, очертания которых то и дело выступали из темноты, — дошли до Притания-стрит и в конце концов оказались на Джексон-авеню.
На одном из перекрестков им встретился пустой трамвай. Сверкнув желтым светом за окнами салона, он с лязгом преодолел поворот и скрылся в ночи. Магазины и бары на Сент-Чарльз-авеню уже закрылись, огни в окнах многоквартирных домов давно погасли, и только редкие машины припозднившихся горожан иногда пролетали мимо них по мостовой.
Вернувшись в отель, они вместе отправились в душ и долго занимались там любовью. Когда затянутые в перчатки пальцы Майкла касались обнаженного тела Роуан, осторожно скользя от груди вниз, она едва не сходила с ума от восторга. Особняк со всеми его страшными тайнами, мертвая старуха в кресле и даже несчастная красавица Дейрдре — все они остались в прошлом. А рядом был только Майкл — его крепкая грудь, о которой она столько мечтала, и мощная плоть, вздымающаяся кверху из темной массы густых блестящих волос…
Когда-то давно один идиот, приятель по университету, убеждал ее за чашкой кофе в уютном кафе кампуса, что женщин совершенно не интересует мужская внешность — для них гораздо важнее то, на что мужчина способен в действии.
Однако у нее на этот счет сложилось другое мнение: она ценила в мужчинах и то и другое — и красоту их тел, и их физические способности.
