— Я не посмела лишить жизни столь крохотное существо, — устало проговорила она. — Не нашла в себе сил принести подушку и положить ее на лицо Дейрдре. Я вспомнила старинные легенды о том, как на своих шабашах ведьмы приносили в жертву детей и после размешивали в котлах младенческий жир. Мы, Мэйфейры, тоже ведьмы. Так неужели и мне суждено было принести в жертву это невинное создание? Нет, я не смогла уподобиться им и совершить такое злодеяние!
Конечно, он был уверен, что все произойдет именно так, что я не решусь… В противном случае он разнес бы этот дом в щепки, лишь бы не позволить мне…
Она не закончила фразу.
Роуан долго не могла прийти в себя. Она буквально задыхалась от переполнявших ее ненависти и гнева.
— А что вы делали с ней потом? — наконец спросила она охрипшим голосом. — Что еще вы делали с моей матерью, чтобы, как вы выражаетесь, разорвать цепь?
Карлотта не ответила.
— Я хочу знать! — настаивала Роуан."
"— С самого раннего детства, — со вздохом заговорила Карлотта, глядя куда-то в сторону сквозь ржавую сетку террасы, — я уговаривала ее противостоять дьяволу, умоляла не смотреть на него, учила прогонять его прочь.
И я выиграла эту битву! Вопреки всему — ее приступам меланхолии и безумной ярости, рыданиям и шокирующим признаниям в том, что она в очередной раз позволила ему лечь с ней в постель, — я выиграла! Но потом…
Потом Кортланд изнасиловал ее. И мне не оставалось ничего другого, кроме как забрать тебя и сделать все возможное, чтобы она никогда не смогла тебя найти.
Я сделала все, чтобы помешать ей сбежать из дома и отправиться на поиски, а потом предъявить на тебя права и вернуть сюда, в этот дом, в мир безумия и порока. Если в клинике отказывались лечить ее электрошоком, я переводила ее в другую, а если и там не считали необходимым давать ей успокоительное, везла в третью, четвертую… и так далее. Я знала, что и как следует говорить, чтобы ее привязывали к кровати, назначали соответствующие лекарства или сеансы электрошоковой терапии.
Я знала, как разговаривать с ней, чтобы довести до очередного приступа, заставить рыдать и биться в истерике…
— Все! Хватит! Я не желаю вас больше слушать!
— Почему? Ведь ты же сама требовала рассказать обо всем подробно. Так вот, когда она начинала стонать и метаться в постели, сгорая от греховного желания, я просила врачей применять электрошок…
— Прекратите!
— Иногда сеансы приходилось проводить дважды, а то и трижды в день.
