Тонкая, высохшая шея, кажущаяся совсем хрупкой… Хрупкой…»
— Расскажите, что все-таки с ней случилось, — повторила она свою просьбу, глядя в пол и не осмеливаясь больше в упор рассматривать Карлотту. — Не о том, как он трогал ее во сне, а о том, что произошло с ней на самом деле.
Лифт дернулся и остановился. Карлотта вышла первой.
Едва Роуан закрыла за собой двери, лампочка внутри погасла и все вокруг погрузилось в прохладную тьму, пахнущую сыростью и дождем. Входная дверь по-прежнему оставалась открытой, и можно было видеть, как поблескивают в свете уличных фонарей мокрые листья, и слышать доносившиеся снаружи тихие звуки южной ночи.
— И все же расскажите, что случилось, — в который уже раз попросила Роуан. Голос ее был тихим и печальным.
Они оказались в длинном зале. Карлотта шла впереди, опираясь на палку и указывая дорогу, Роуан молча и покорно следовала за ней.
Слабый свет свечи медленно плыл вместе с ними, но даже в этом свете можно было разглядеть некоторые детали, хотя большая часть их сейчас тонула в густой тени.
Несмотря на царящее везде запустение, зал с его мраморными каминами и высокими зеркалами над ними, с окнами от пола до потолка был еще красив. Зеркала в противоположных его концах располагались одно против другого. Многократные отражения хрустальных люстр создавали своего рода анфиладу, уходившую в бесконечность. Роуан успела заметить и множество собственных отражений.
— Да, интересный эффект, — подтвердила Карлотта. — Эту иллюзию создал Дарси Монехан. Он сам купил и зеркала.
Дарси готов был на все ради Кэтрин, ради того чтобы оградить ее от того зла, которое их окружало. Но он умер от желтой лихорадки — здесь, в этом доме. Кэтрин оплакивала его всю жизнь. А вот зеркала остались на своих местах, там, где распорядился укрепить их Дарси, — и на стенах, и над каминами.
Она со вздохом остановилась и обеими руками оперлась на палку.
— Все мы когда-то… каждый в свое время… отражались в этих зеркалах. Теперь вот пришла и твоя очередь… быть пойманной в них…
Роуан не ответила.
Она с грустью размышляла о том, как хорошо было бы увидеть этот зал ярко освещенным, сияющим, рассмотреть резьбу на мраморе каминов и лепнину, украшающую потолок, вдохнуть свежий воздух, врывающийся в открытые окна и колышущий шелковые портьеры…
Карлотта подошла к ближайшему из двух боковых окон.
— Подними, пожалуйста, раму, — попросила она. — У тебя хватит на это силы.
Она взяла у Роуан свечу и поставила ее на маленький столик возле камина.
