— Элли всегда боялась, что настанет день, когда Роуан захочет выяснить, кто ее настоящие родители, — совсем недавно рассказывала Гандеру одна из приятельниц Элли. — Мне кажется, за всем этим стоит какая-то страшная семейная тайна, Элли не вдавалась в подробности и только однажды сказала, что девочку необходимо любой ценой оградить от прошлого.
Что касается меня, то я готов наблюдать и ждать сколько потребуется, ибо чувствую себя в долгу перед Дейрдре. Тот факт, что она не собиралась отказываться от дочери, совершенно очевиден, равно как не подлежит сомнению и ее желание обеспечить Роуан в будущем нормальную и счастливую жизнь.
Бывают моменты, когда я с трудом подавляю в себе желание уничтожить досье Мэйфейрских ведьм, ибо ни одна другая работа не принесла нам столько боли и страдания, не заставила столкнуться с такой вопиющей жестокостью. Конечно, я понимаю, что такой поступок совершенно недопустим. Руководство Таламаски никогда не даст на это согласия, а за своеволие прощения мне не будет.
Вчера вечером я завершил черновой вариант заключительных заметок, а ночью увидел во сне Стюарта Таунсенда, с которым при его жизни мне довелось встретиться лишь однажды, когда я был еще мальчиком.
Мне приснилось, что он пришел в мою комнату и очень долго говорил со мной, однако утром я смог вспомнить лишь его последние слова; «Ты понимаешь, о чем я говорю? Все предопределено и спланировано».
Он был очень недоволен мною.
— Я не понимаю! — воскликнул я и проснулся, разбуженный собственным криком. Я огляделся и с удивлением увидел, что в комнате, кроме меня, никого нет, что беседа со Стюартом была только сном.
Но я действительно многого не понимаю. Не понимаю, почему Кортланд пытался убить меня. Ради чего такой человек, как он, решился прибегнуть к столь крайней мере? Я не знаю, что на самом деле случилось со Стюартом Не знаю, почему Стелла в отчаянии умоляла Артура Лангтри увезти ее из особняка на Первой улице. А что сделала Карлотта с Антой? Правда ли, что Кортланд — отец Стеллы, Анты и дочери Дейрдре? Вопросы, вопросы, вопросы… Ответов на них я не знаю до сих пор.
Однако в одном я совершенно уверен. Настанет день, когда Роуан Мэйфейр, несмотря на клятву, данную ею Элли, вернется в Новый Орлеан. И если это произойдет, она захочет узнать правду. Боюсь, что я единственный — мы все в Таламаске единственные в своем роде, — кто сможет в полном объеме поведать ей печальную повесть — историю семейства Мэйфейр.
Эрон Лайтнер,Таламаска,ЛОНДОН,15 января 1989 г.
