И вновь она, казалось, без всякой цели прогуливалась по кампусу, но в какой-то момент вдруг свернула в сторону и направилась в самый дальний его конец, постепенно удаляясь от оживленных дорожек и ухоженных лужаек. Последовав за ней, я неожиданно оказался в заброшенном ботаническом саду, обширном и тенистом. Заросли вокруг были столь густыми, что я испугался за Дейрдре, которая быстро шла далеко впереди, уверенно ступая по неровной тропинке.
В конце концов строения университета окончательно скрылись за тесно стоявшими стволами бамбука; не слышно стало и шума уличного движения.
Воздух вокруг словно сгустился, однако был заметно суше, чем в Новом Орлеане.
Спустившись по узкой тропинке, я перешел какой-то маленький мостик и… замер. Чуть поодаль под большим цветущим деревом стояла Дейрдре и смотрела прямо на меня. Подняв правую руку, она сделала приглашающий жест. Я не мог поверить своим глазам! Нет, они меня не обманывали: Дейрдре манила меня к себе.
— Так что же вам все-таки нужно, мистер Лайтнер? — тихо спросила она.
Голос ее слегка подрагивал, однако в нем не слышалось ни гнева, ни страха.
А я в тот момент будто лишился дара речи. На шее Дейрдре сиял фамильный изумруд Мэйфейров. Когда она вышла из общежития, он, вероятно, был спрятан под платьем, однако теперь я увидел знаменитую драгоценность во всей красе.
В душу мою закралась тревога. Я лихорадочно размышлял, что сказать ей в ответ, пытался придумать какое-нибудь правдоподобное, незамысловатое и в то же время глубокомысленное объяснение.
Но вместо этого смог выдавить из себя лишь несколько слов:
— Я наблюдал за вами, Дейрдре.
— Да, — ответила она, — я знаю.
Она повернулась ко мне спиной и стала спускаться по заросшим, едва различимым ступеням, жестом пригласив меня идти следом. Лестница привела нас в укромный уголок сада, на небольшую, практически не видную со стороны тропинки площадку, вокруг которой стояли несколько цементных скамей. Стволы бамбука, колеблемые ветром, слегка потрескивали. Неподалеку, видимо, был пруд, и в воздухе ощущался смрадный запах стоялой воды.
Тем не менее само это место таило в себе несомненное очарование.
Дейрдре присела на скамью. На фоне царившего вокруг тенистого полумрака отчетливо выделялось ее белое платье, а на груди ярко сверкал изумруд.
«Будь осторожен, Лайтнер, — сказал я себе. — Ты в опасности».
— Мистер Лайтнер, — заговорила Дейрдре, как только я сел напротив, и посмотрела мне прямо в глаза, — скажите же наконец, что вам нужно.
