Позднее, делясь впечатлениями с Амандой, Беатрис сказала, что Анта превратилась во вполне взрослую молодую женщину, что она снова пишет — на этот раз роман — и намерена окончательно привести в порядок старый особняк на Первой улице."
"Она хотела отремонтировать бассейн. В тот день она вспоминала о матери, о ее любви к большим приемам и была полна энергии.
И действительно, нескольким подрядчикам было предложено представить смету на «полную реставрацию дома, включая покраску, плотницкие работы и частичную замену кирпичной кладки».
Соседи, узнавшие новость от своих слуг, отнеслись к этой идее с большим одобрением. Дандрич писал, что Анта вела переговоры с одной очень известной архитектурно-строительной компанией относительно перестройки каретной.
В середине ноября Аманда получила от Анты короткое письмо с благодарностью за помощь в Нью-Йорке и за пересылку почты, пришедшей на адрес в Гринвич-виллидж. В конце Анта сообщала, что пишет короткие рассказы и вновь работает над романом.
Десятого декабря ровно в девять часов утра почтальон мистер Бодре, как обычно, проходил мимо дома на Первой улице.
Анта уже ждала его у ворот с несколькими большими конвертами из манильской оберточной бумаги в руках. Объяснив, что не может оставить ребенка и отлучиться на почту, она попросила Бодре купить марки и отправить письма в Нью-Йорк. Прикинув приблизительный вес пакетов, почтальон забрал их с собой вместе с целой пачкой обычных конвертов, адресованных различным получателям в Нью-Йорке.
— У нее было такое приподнятое настроение, — вспоминал Бодре.
— Она ведь собиралась стать писательницей. Чудесная девушка — такую невозможно забыть. Я спросил, слышала ли она о бомбардировке Перл-Харбор, и добавил, что мой сын накануне добровольно поступил на военную службу и что мы наконец-то будем воевать. Оказалось, что она ничего не знает — ни о бомбардировке, ни о войне. Такое впечатление, что она жила словно во сне.
«Чудесная девушка» умерла в тот же день. Когда Бодре с дневной почтой вновь оказался на Первой улице, над этой частью Садового квартала разразилась страшная буря.
Дождь «лил как из ведра», а ветер «бушевал с неистовой силой». Посреди мостовой стоял фургон из похоронной конторы, а в саду особняка собралась целая толпа, к которой, несмотря на ненастье, присоединился и почтальон.
— Мисс Белл, — продолжал он свой рассказ, — стояла на крыльце и без конца плакала, а мисс Милли попыталась было рассказать мне, что произошло, но из-за рыданий не могла вымолвить ни слова.
