Но я понимала, что она чрезвычайно расстроена из-за Анты, и считала своим долгом высказать свое мнение на этот счет. Я хотела сказать, что она сама оттолкнула от себя девочку и вынудила ту сбежать из дома, что нельзя было лишать бедняжку возможности встречаться с родственниками, которые ее так любили."
"Но едва я успела сесть за столик, Карлотта набросилась на меня с угрозами. «Если я только узнаю, Аманда, — заявила она, — что ты прячешь у себя Анту, тебе обеспечены такие неприятности, какие даже не снились».
Я была просто в ярости и едва сдержалась, чтобы не плеснуть ей в лицо из бокала «Послушай, что я тебе скажу, Карлотта Мэйфейр, — в конце концов ответила я. — Впредь не смей даже близко подходить ко мне. Не вздумай мне звонить, писать или являться в мой дом. Я по горло сыта тобой и всем, что пришлось вытерпеть от тебя в Новом Орлеане. Достаточно и того, что ваша семейка сделала с Кортландом и Пирсом». Я распалилась до такой, степени, что дым, наверное, шел из ушей, и буквально выбежала из «Вальдорфа».
Знаете, в принципе это обычная манера поведения Карлотты. В первый же момент она налетает на вас с обвинениями и не дает слова сказать в ответ. Я много лет наблюдала подобную картину. Таким образом она лишает вас возможности обвинить в чем-либо ее саму.
Зимой 1939 года наш агент все же отыскал Анту, причем прибегнув для этого к весьма простому способу. Во время одной из встреч с Эваном Невиллем наша лучшая исследовательница в сфере колдовства Элайн Барретт высказала предположение, что, поскольку для побега Анте нужны были средства, она, скорее всего, прихватила с собой кое-что из знаменитых драгоценностей Мэйфейров и, возможно, золотые монеты.
Так почему бы не наведаться в те нью-йоркские магазины, где за такие веши можно быстро получить деньги? Меньше чем через месяц мы нашли Анту.
Действительно, чтобы иметь средства на жизнь, она с самого своего приезда регулярно продавала великолепные золотые монеты. Все нью-йоркские торговцы такими раритетами знали очень красивую молодую женщину с прекрасными манерами и ослепительной улыбкой, которая приносила им поистине уникальные вещи, взятые, по ее словам, из семейной коллекции в Виргинии.
— Поначалу у меня возникли подозрения, что эти вещи краденые, — рассказывал один из торговцев. — Тогда она принесла три потрясающие французские монеты — таких великолепных экземпляров мне никогда прежде видеть не приходилось.
