— Ради всего святого, поговори со мной, если можешь, — я почти слово в слово повторил просьбу, с которой еще недавно обращался к призраку несчастного Стюарта. Все произошедшее настолько потрясло меня, что, наверное, полностью лишило самообладания, ибо я стремительно бросился к нему, намереваясь схватить бесплотное видение за плечи и трясти до тех пор, пока не заставлю его ответить.
Призрак растворился в воздухе. Однако на этот раз в момент его исчезновения я ощутил легкое движение воздуха и теплое дуновение на своей коже.
Его словно всосало в пустоту, а банановые деревья яростно закачались. Однако, возможно, виной тому были нещадно трепавшие их ветер и дождь. Уже через мгновение я не мог с уверенностью сказать, что именно видел и чувствовал, и было ли это вообще. Сердце мое готово было выскочить из груди, голова вновь пошла кругом. Пора было выбираться из ужасного места."
"Я торопливо шел по Честнат-стрит мимо множества растерянных, недоумевающих, рыдающих людей, потом свернул на Джексон-авеню и в конце концов обнаружил, что дождя давно нет, что мимо меня проносятся машины и сидящие в них даже не подозревают, сколь ужасная трагедия совсем недавно разыгралась всего лишь в нескольких кварталах отсюда.
Минутой позже я поймал такси и назвал водителю адрес отеля.
Быстро собрав вещи, я сам, не дожидаясь коридорного, отнес их вниз и расплатился за номер. Добравшись на такси до вокзала, я успел на ночной нью-йоркский поезд и пишу эти строки в спальном вагоне.
Свой отчет я отправлю при первой же возможности. А до тех пор он останется при мне, ибо так можно быть в большей степени уверенным, что в случае какого-либо происшествия его непременно обнаружат.
Однако я почему-то уверен, что со мной ничего не случится, ибо все позади и эта история со столь кровавым финалом осталась в прошлом. Как и бедняга Стюарт, ставший ее частью.
Одному только Богу известно, какую роль в этой трагедии сыграл явившийся мне призрак. Но не стану испытывать судьбу и возвращаться к демону даже ради того, чтобы это выяснить. Каждая клеточка моего организма противится этому возвращению, а интуиция подсказывает, что надо как можно скорее бежать оттуда. А если мне вздумается игнорировать эти предостережения, остается еще призрак Стюарта, чей образ преследует меня до сих пор.
