Можно, однако, не сомневаться, что Мэри-Бет не придавала особого значения своей красоте. Хотя она всегда была хорошо ухожена, а иногда выглядела просто ошеломительно в бальном платье и мехах, ее ни разу никто не называл соблазнительной. Те, кто утверждал, что она «неженственная», делали упор на ее прямолинейность и резкость, а также кажущееся безразличие к своим неплохим природным данным.
Стоит отметить, что почти все эти качества — прямолинейность, деловой подход ко всему и всем, честность и холодность — позже стали ассоциироваться с ее дочерью Карлоттой Мэйфейр, которая не является и никогда не являлась наследницей легата.
Те, кто любили Мэри-Бет и успешно осуществляли с ней дела, хвалебно отзывались о ней как о «честной даме», щедром человеке, не способном мелочиться. Те, кому удавалось добиться с ней успеха в делах, называли ее бесчувственной и бесчеловечной. Точно так обстояло дело и с Карлоттой Мэйфейр.
Мы еще подробно остановимся на деловых интересах Мэри-Бет и ее страсти к удовольствиям.
Сейчас будет достаточно сказать, что поначалу она задавала тон всему происходящему на Первой улице не в меньшей степени, чем Джулиен. Она полностью брала на себя организацию многих званых вечеров, и она же уговорила Джулиена совершить последнюю поездку в Европу в 1896 году, когда они с ним объездили все столицы от Мадрида до Лондона.
Мэри-Бет с детства разделяла любовь Джулиена к лошадям и часто отправлялась на конные прогулки вместе с ним.
Они также любили театр и посещали любые спектакли — от великолепных шекспировских постановок до пустяковых пьесок в местных театрах. И оба были страстными любителями оперы. Позже Мэри-Бет почти во всех комнатах расставила патефоны и без конца слушала оперные пластинки.
Мэри-Бет нравилось жить под одной крышей с большим количеством людей. Ее интерес к семье не ограничивался вечеринками и торжествами. Напротив, всю жизнь двери ее дома были открыты для приезжих родственников.
По некоторым отдельным рассказам о ее гостеприимстве можно сделать предположение, что ей нравилось обладать властью над людьми, нравилось быть центром внимания. Но даже в тех историях, где подобные мнения выражены совершенно буквально, Мэри-Бет предстает как человек, больше заинтересованный в других, чем в себе. Полное отсутствие самолюбования или тщеславия в этой женщине продолжает изумлять тех, кто впервые знакомится с данными материалами.
