И мне почему-то так нравится… Что, кажется, я снова начинаю возбуждаться…
Михей взрывается бешеным салютом мне в рот, я почти захлебываюсь, немного закашливаюсь и — слизываю оставшуюся каплю.
— Юленька… — шепчет Михей, притягивая меня к себе.
Вкус его губ смешивается с терпким привкусом его удовольствия. Я чувствую его мощную дрожь и меня распирает от гордости, что я стала ее причиной. И от нежности…
Медведь такой большой и сильный. Но он сейчас в моей власти…
46
ЮляМеня обнимают огромные лапы. К моей спине прижимается широкая сильная грудь.
Мой затылок опаляет горячее звериное дыхание. А в мою попу упирается самая невероятная и самая страшная часть медвежьего организма.
Я открываю глаза и вижу прямо перед собой его руку. Такая мощная кисть. Такие крупные пальцы… Он весь нереально огромный! Весит, наверное, раза в три больше меня. И мне это очень нравится. Нравится чувствовать себя маленькой и хрупкой рядом с ним. Вот только есть некоторые проблемы со стыковкой…
Наверное, мне не было бы так больно, если бы он не был таким большим.
Но тогда он не был бы Медведем! Единственным и неповторимым. Наглым, дерзким, мощным, нежным, и — нереально терпеливым.
Вчера он не стал ни на чем настаивать. Мы просто уснули в объятиях друг друга. Хотя уже через пять минут после взрыва его перезаряженный винчестер был готов к бою. И он всю ночь терся об меня, вызывая противоречивые ощущения.
Я аккуратно опускаюсь вниз, осторожно выбираюсь из-под руки Михея, уже почти сползаю с кровати…
Но меня настигает медвежий рык:
— Ты куда?
Он хватает меня за ногу и дергает на себя.
Я снова в капкане его мощных лап.
— В туалет! — пищу я. — Можно?
— Я подумаю…
Он прикусывает мочку моего уха.
— Миша…
— Что?
— Пусти…
Он ослабляет хватку. Я снова выбираюсь из его объятий. Пытаюсь вытащить простыню, чтобы завернутья в нее, но он не дает мне этого сделать. Приходится идти до двери ванной голой.
Я стараюсь не смущаться и не пытаться прикрыться. Шествую гордо и раскованно — так же, как ходила в коротких платьях и на шпильках, изображая секс-бомбу.
Но на самом деле я умираю от смущения. Одно дело в платье, даже самом открытом, и совсем другое — голышом.
Вообще, это первый раз в моей жизни, когда я хожу голая перед мужчиной.
Еще один первый раз…
— Кошка… — слышу восхищенный возглас за своей спиной. — Ты идеальна! Просто гребаное совершенство…"
"Эти слова как будто накрывают меня горячей волной. В них столько страсти и желания… Я даже чувствую, как у меня набухают соски.