– И не домработница!
В глубине души она понимала, что зря завелась и пора бы остановиться.
– В кои-то веки жена дома – так и то пожрать не приготовила! – орал муж. – Работаешь как вол...
– А я, значит, не работаю, а груши околачиваю! – пошла вразнос Оксана. – Между прочим, если бы я не работала...
– Так и знал, что будешь меня попрекать деньгами! – высокопарно заявил муж.
– А ты не попрекай меня дурацким хозяйством! – В голосе Оксаны зазвучали слезы. – И котлеты все съел... Эгоист паршивый, бревно бесчувственное!
Последние слова она прокричала не своим, а чужим, высоким истеричным голосом и ушла в спальню.
А там упала на кровать и разрыдалась, не успев удивиться, с чего это ее так разобрало. Никогда раньше подобного за ней не водилось, всегда умела держать себя в руках и ненавидела истеричек.
Очевидно, муж тоже очень удивился и призадумался. Так или иначе он явился в спальню и погладил ее по плечу.
– Санка, ну ты чего? С чего так завелась? Ну не из-за котлет же, в самом деле...
Он попытался приподнять ее и заглянуть в глаза, но она вцепилась в подушку и глухо стонала.
Когда же он оторвал ее от подушки, применив силу, она зажмурилась и мотала головой. Муж оставил ее на минутку, чтобы принести ковшик воды. Благородно не стал поливать ее, а просто брызнул тихонько.
Проверенный способ помог, Оксана перестала трястись и рыдать, уткнулась мужу в плечо и довольно внятно рассказала ему все, что случилось с ней за последние два дня.
– Ну-ну... – он похлопывал ее по плечу, – успокойся, ты же ни в чем не виновата.
Это они сейчас там забегали, потому что Туманов погиб. Губернатор на них давит. Поэтому они за первого попавшегося человека и хватаются. Пройдет какое-то время, и все забудется... Пойдем чайку выпьем, котлеты доедим...
– Дались тебе эти котлеты... – вздохнула, успокаиваясь, Оксана.
– Не хочешь котлет, тогда поцелуй меня. – Он уткнулся в теплую ложбинку у нее на шее и легонько куснул мочку уха.
Подушка полетела на пол, но они этого не заметили.
* * *– Милорд, нам сюда! – крикнул хозяин, и пудель привычно вздохнул, он уже перестал удивляться и смирился со своей участью.
"
"Они проскочили знакомый двор, на этот раз не пришлось звонить – дверь подъезда была распахнута настежь. У художников снова была вечеринка, из квартиры слышалась музыка, на площадке курила парочка – низенький мужичок в широченных, как у клоуна, штанах и высоченная девица не первой и даже не второй молодости в ультракороткой юбке и малиновых лосинах.
