– Сама поставлю! – пообещала свекровь. – И Николаю-угоднику тоже!
Муж повез свекровь домой, а Оксана из последних сил потащилась в ванную. Когда-то мама приучала свою дочку расчесывать перед сном волосы сто раз. Сто не сто, но сколько-то раз Оксана проводила по волосам каждый вечер. И волосы, обрадованные свободой, струились по плечам тяжелой волной.
* * *– Милорд, ну потерпи ты немного! – Хозяин прикрепил поводок к ошейнику, застегнул плащ, нахлобучил кепку и крикнул в глубину квартиры: – Мы ненадолго!
– Купи по дороге молока! – отозвалась из кухни жена.
– Ладно!
Черный пудель вылетел из подъезда, натянул поводок, устремившись навстречу волнующим запахам, наполняющим большой проходной двор. Он хотел обследовать каждый камень, каждый угол, каждую тумбу, возле которой останавливались знакомые собаки, но хозяин не торопился спускать его с поводка. И вообще, вместо того чтобы вести пуделя на любимую площадку, он поволок его во второй двор, где не было ничего интересного.
И даже когда из подвального окошка выбрался драный бывалый кот и пудель, радостно взлаяв, бросился в атаку – хозяин укоротил поводок и потащил пса к подъезду в дальнем углу двора.
Что за странный человек? Нет чтобы погулять самому и подарить пять минут свободы своему любимцу – он который день подряд тащит его в этот дурацкий подъезд!
Пудель понял, что полноценной прогулки опять не получится, и поспешно сделал свои неотложные дела.
Мужчина остановился перед железной дверью и набрал на домофоне номер самой верхней квартиры.
Там, на седьмом этаже, были мастерские художников, у которых вечно толпился народ. Художники и коллекционеры, натурщицы и журналисты, искусствоведы и случайные посетители мастерских плохо знали друг друга и поэтому открывали дверь кому попало.
Вот и сейчас из динамика донесся нетрезвый голос:
– Это ты, Шура? Водки принес?
Мужчина пробормотал в ответ что-то неопределенное, замок щелкнул, и дверь открылась.
Мужчина пропустил пуделя вперед, вошел следом за ним в подъезд и закрыл за собой дверь.
Лестница была крутая, полутемная, но впереди его ждало то, ради чего он готов был подняться не на семь, а на семьдесят этажей.
До четвертого этажа пудель послушно бежал за хозяином, но потом он начал показывать признаки утомления – отставал, норовил задержаться на каждой площадке, натягивал поводок.
– Милорд, ну, еще немного! – подбодрил его хозяин.
