Этого подонка, конечно, поймали и казнили, но понижение с Лены так и не сняли. И только благодаря моим хлопотам и былым заслугам удалось отменить некоторые ограничения. После этого мы смогли пожениться и завести детей. А потом уехали в надел к барону Пичугину, моему давнему боевому товарищу. И здесь у нас наконец-то началась счастливая семейная жизнь. Пока четыре года назад этот надел обманом и саботажем не захватил себе граф Волков.
Дмитрий остановился перевести дух и попросил воды. Я участливо указал ему на графин со стаканом на столе для совещаний.
Плеснув себе воды и сделав несколько больших глотков, Белозеров продолжил:
— Вскоре после появления в наделе Волков закрыл мой небольшой частный бизнес и через пару дней заявился ко мне. Прознав про мои прошлые заслуги, он предложил мне пойти в его гвардию на офицерскую должность. Естественно, я ему тут же отказал в весьма нелицеприятной форме и попросил на выход. Этот мерзавец затаил на меня злобу и где-то через неделю вновь появился у меня в доме.
Только в этот раз он не стал строить из себя приличного аристократа, а сразу приставил к голове моей супруги пистолет. На глазах у моих детей! Машеньке тогда всего три годика было!
Дмитрий остановился и сжал кулаки, изо всех сил пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Проглотив, наконец, ком в горле, он вновь заговорил хриплым и прерывающимся голосом:
— Этот подонок узнал, что Елена пониженная. Он заявил, что может спокойно убить ее, не сходя с этого самого места.
И ему за это ничего не будет. Я до сих пор помню его мерзкий издевательский хохот! Самое страшное было то, что он был абсолютно и чертовски прав. А дальше… — Дмитрий на миг запнулся, — случилось то, что случилось. И с тех пор я начал возить для него контрабанду.
Я с сочувствием посмотрел на Белозерова.
— А почему вы просто не сбежали из его надела? — спросил я.
Вопрос мой был, конечно, глупым. Я прекрасно понимал, что особо-то бежать им было некуда. Волков смог бы дотянуться до них в любом месте приграничья.
А если говорить о большой земле, то здесь были еще большие сложности. При пересечении стены пониженные подвергались унизительной и довольно болезненной процедуре постановки следящей печати. В дальнейшем ее можно было снять только в полицейском участке после регистрации на новом постоянном месте жительства. В этом случае для Волкова тем более не составило бы труда узнать, куда сбежало семейство Белозеровых.
