Птичку сильно качнуло в воздухе. Она с трудом выровнялась и стремительно полетела обратно к оператору. Сто килограмм взрывчатки, усиленной магией и этериумом, сделали свое дело: от машин Чернова остались только покореженные железные остовы.
* * *Ударная волна накрыла особняк Чернова. Когда Василий отошел от первого шока, он подбежал к пульту управления охранными системами и вывел на экран изображения с камер наружного видеонаблюдения. На одной из них он увидел огромный темный гриб от мощного взрыва. Он вздымался в той стороне, где находилась его стоянка.
Чернов схватил рацию и хрипло проорал в микрофон:
— Таймыр, как слышишь меня? Прием!
Ответом ему была гробовая тишина и тихий треск помех. Все еще не веря в произошедшее, Чернов повторил вызов несколько раз. В конце концов до него стала доходить страшная правда, которую он никак не хотел принимать в первые секунды после взрыва. Ни Таймыра, ни его бойцов, ни стоянки с дорогущим подвижным составом больше нет.
Чернов схватил рацию и в бешенстве стал дубасить ей о деревянную поверхность стола.
"
"— Я тебя убью, чертов ублюдок! — орал он, брызгая слюной. — Сраный малолетка! Ты будешь умирать медленно и мучительно!
И тут зазвонил телефон. Чернов замер. Внутри у него все похолодело. Этот черный старомодный аналоговый аппарат звонил очень редко. Если честно, Василий уже и забыл, когда это было в последний раз. И вот теперь, в довершение ко всему случившемуся, еще и это. Прямая защищенная линия, по которой мог звонить только один абонент. И этот человек одним своим мизинцем мог стереть Чернова с лица земли.
Граф Андрей Филиппович Доронин, адъютант генерал-губернатора приграничного округа провел свою линию до Чернова, чтобы контролировать его деятельность. Василий был сравнительно мелкой фигурой в бестиарии приграничных земель, но, тем не менее, эта фигура могла при желании делать значительные ходы, а иногда и выполнять неофициальные заказы. К тому же, как и все другие фигуры на приграничных землях, он платил свою посильную мзду в бездонный карман генерал-губернатора.
Чернов машинально попытался оправить помятости дорогого костюма, но, кажется, сделал только хуже. Хотя, сейчас это не имело никакого значения. Сделав три глубоких вздоха, Василий поднял трубку и подобострастным голосом произнес:
— Слушаю вас, ваше сиятельство. Чем обязан?
— Василий Анатольевич, вы как себя чувствуете? Голова не болит? — сухо спросил голос на той стороне провода.
— Да вроде бы нет, — растерянно ответил Чернов.
