Оно хоть и никак не относилось к тому, что было на мне надето, но прямо намекало на мой шрам над правой бровью. Других фактов у меня пока не было, так что я попробовал уцепиться за этот.
И самое первое, что сразу пришло мне в голову — попробовать направить поток маны в шрам от черной метки. Я никогда раньше не пытался этого делать и, если честно, не был уверен, что у меня получится, ведь в этой области тела не было особо сильных магических каналов. Самый ближайший проходил между бровями, чуть выше переносицы.
Но, как говорится, попытка — не пытка. Мы как раз в это время подходили ко входу в большую гостиную. Я открыл дверь, пропустил вперед Соловьева с сопровождением и, когда они отвлеклись на убранство комнаты, быстро прикрыл глаза и представил, что поток маны перетекает из источника прямо в мой шрам над правой бровью.
Как я и думал, мана растеклась по маленьким капиллярам, ведущим к шраму, и не произвела на него особого эффекта. То ли мощности не хватило, то ли это был просто неправильный метод, но моя попытка потерпела полнейшее фиаско.
Зато этот небольшой всплеск магии не прошел незамеченным мимо Соловьева. Он обернулся и с подозрением уставился на меня.
— Что это вы, Александр Николаевич, магией балуетесь? — холодно спросил он.
И вот здесь мне пришлось проявить всю свою изобретательность и изворотливость, чтобы выпутаться из создавшегося положения. В поисках правдоподобного ответа я быстро опустил взгляд в пол и машинально потер лоб. Мои пальцы медленно прошлись по шраму.
И тут меня осенила блестящая идея.
— Да голова, черт бы ее побрал, — нервно пробормотал я. — Временами, после травмы, она просто раскалывается. Вы же знаете, что со мной произошло? — Я отодвинул со лба волосы и показал оперативнику шрам от черной метки.
В глазах Соловьева на миг промелькнуло неподдельное изумление, сразу же сменившееся плохо скрываемым любопытством.
— Единственное, что помогает, так это поток маны, направленный в шрам. Тогда боль хоть немного, да затихает, — добавил я, морщась и массируя виски.
И вдруг, совершенно неожиданно, оперативник приблизился ко мне и, стремительно подняв руку, произнес:
— Позвольте-ка, ваше сиятельство. — А потом быстро приложил ладонь к моему шраму.
Это был весьма смелый шаг с его стороны. Производить какие-либо магические действия с посторонними, если от них не исходит явная угроза, оперативники могли только по ордеру или с разрешения этих лиц. Но я ему такого разрешения не давал.
