Вела она себя, словно стрелка компаса. Других, более близких ассоциаций у меня не возникало.
Я быстро сориентировался по сторонам света. Сейчас я стоял лицом примерно в восточном направлении, а стрелка показывала приблизительно на пол второго, то есть на юго-восток.
Чтобы удостовериться в точности моей версии, я повертелся на месте, прошелся по кабинету, попробовал разные положения кристалла. И после этого уже железно убедился, что красная линия всегда показывает на юго-восток.
Похоже, что это был своеобразный прибор, который указывал направление до некоей цели.
И цель эта, если верить стрелке, находилась либо в моем наделе, либо в диких землях.
Я сделал еще несколько кругов по кабинету и, убедившись, что никаких новых свойств кристалла так и не обнаружилось, положил его на стол, а затем тщательным образом обыскал внутренность шкатулки. Но там ничего, кроме бархатной подложки не оказалось.
Сама шкатулка, как я и думал, была обита внутри каким-то странным металлом. С виду, своим необычным блеском, он очень походил на ртуть, но при этом был весьма прочным.
Я достал армейский нож и попытался нанести насечку на внутреннюю металлическую поверхность шкатулки, но даже после очень сильного усилия на ней не осталось и следа.
Весьма удивленный этим фактом, я отложил нож, сел в кресло и стал перебирать эпизоды из своей прошлой жизни, пытаясь понять, сталкивался ли я раньше с чем-то подобным. Результат был нулевой. Мне не за что было зацепиться. В конечном итоге накопившаяся за день усталость взяла свое и я начал клевать носом.
Поняв, что сейчас от меня уже не будет никакого проку, я убрал камень в шкатулку, положил ее обратно в сейф и отправился спать.
* * *На следующий день за завтраком я обратился к управляющему:
— Тимофей Федорович, вы ведь давно уже служите моему роду?
Управляющий посмотрел на меня с явным сочувствием. Похоже, что он только что получил еще одно подтверждение моей мнимой амнезии.
— Я потомственный управляющий, ваше сиятельство. Мой отец служил вашему деду, а потом и матушке.
Когда он ушел на покой, я занял его место.
— А вы что-нибудь помните про моего деда, Михаила Андреевича? Это же он там изображен? — И я указал на протрет, висящий слева от двери.
— Да, ваше сиятельство, совершенно верно, — ответил управляющий, взглянув на портрет. — Я, если честно, мало что могу вам про него рассказать. Мне было всего лишь двенадцать, когда вашего деда не стало. А ваша матушка была тогда совсем малышкой. Три годика отроду.
